Автор
Мама, ты выглядишь как королева, — дочь заходит ко мне в комнату. Вместо радости, вздох сожаления вырывается из груди. Отголоски боли все еще дают о себе знать. Встреча со стилистом подчеркнула реальность: этот день стал последним для Агаты.
Еву жаль, папка от нее отказывается, — злобно щурюсь. Желание укусить его хотя бы словесно, растет с каждой секундой.
К Еве я действительно не испытываю никакого негатива. Ребенок ни в чем не виноват. Она хорошая девочка, послушная, милая и ласковая. Растет практически без матери, еще и в семье моего отца… печальная участь. Она на свет не просилась. Но если они по каким-то своим причинам зачали ее, то пусть несут ответственность.
— Ты падаешь в моих глазах еще ниже, Денис, — обхватываю чашку с кофе обеими руками. — В своем нежелании нести ответственность за ребенка.
— Пусть ее папаша и несет ответственность. У меня есть Агата. Моя дочь. Вот ей я собираюсь сообщить, — наклоняет голову набок, ждет моей реакции.
— Запрещаю, — только одно слово удается выдавить из себя, настолько он меня ошарашил.
— Я хочу быть рядом со своей дочерью. Ты мне этого запретить не можешь, — скалится.
— Агата столько всего пережила. По твоей милости тоже. Хватит, Денис! Я не позволю калечить психику дочери! — повышаю голос.
— Я желаю Агате только счастья. Я защищу вас, — поддается немного вперед.
— От себя защити! От тебя у нас одни неприятности. Мы нормально жили. Оправились от всех ужасов! — зажмуриваюсь. Не даю предательским слезам выплеснуться наружу. — Вот зачем ты появился?! Чтобы снова нас мучить?!
— Чтобы быть с вами, — в голосе звучит такая знакомая нежность.
Лживая нежность!
— Нет!
— Чтобы ты наконец-то стала моей женой! Моей, Виктория, и ничьей больше! — слова припечатывают меня к дивану.
— Ты женат! А у меня ребенок от другого! У меня жених! Которого ты, возможно, покалечил!
— Я уже люблю мальчика, — открываю глаза и встречаюсь с его жадным взглядом. — Он твой сын, я люблю все, что связано с тобой. Я усыновлю его, воспитаю как своего сына. Несмотря на… — замолкает. Сжимает руку в кулак, стискивает зубы так, что слышу, как они скрипят.
— На что?
— Оставим это… Будь со мной, Вик. И мы со всем справимся.
— Договаривай раз начал!
— Я прощу тебе, решение не спасать нашего малыша.
— Ты… ты… Чтооо?! — мои глаза округляются до боли.
Хватаю чашку с кофе и выплескиваю ему в лицо. Руки дрожат, немного промахиваюсь, и попадаю чуть ниже, на белоснежную рубашку.
Наблюдаю, как по белой ткани расползается коричневое пятно. Очень символично… именно в эту коричневую жижу он превратил наши отношения.
Допускаю, что ему кто-то мог сказать подобную чушь.
