Автор
– Не прикасайся ко мне! – пытаюсь вырваться, но сильные руки держат меня крепко. – У тебя нет права голоса, ты моя. Помнишь? – усмехается он. – И ты будешь делать все, что я прикажу. _____ Меня, как вещь, подарили Кириллу Дикаеву, я не знаю никого хуже, чем он. Мажор, привыкший к безнаказанности, некоронованный царь нашей элитной бизнес-школы. Я думала, он меня помиловал, но ошиблась. Ему нужна я, и он не отступит. Возьмет все. Даже мое сердце....
Вспоминается, как кайфово было мять ее задницу. Член зашевелился в штанах.
Отставить. Сладкое этой сивой не положено. Не заслужила.
Возле тачки спускаю ее на ноги и, придерживая за шкирку, загружаю в салон.
– Ты за это получишь… – начинает опять она свою пластинку, но плюхаю ей на колени ее баул и обещаю:
– Непременно. Я всегда получаю все, что хочу.
Хлопок дверцы не дает Истоминой высказаться еще.
Прям душу в себе желание защелкнуть замок с брелока, пока обхожу тачилу. С этой станется дернуть, еще не хватает за ней бегать.
Но нет. Сидит, насупившись, глазами зыркает.
Боится сплетен. Из окон общаги уже повысовывались. Малахольная, нахрена было так визжать?
Сажусь на водительское место и смотрю на Истомину.
Вот так и должно быть. Молча и покорно. Немного не достает восторга в глазах, но главное, что больше не орет. Пусть привыкает.
Отворачивается, продолжая кусать нижнюю губу.
Это, блядь, уже провокация!
– Ты сама все усложнила, – наклонившись к ней, шепчу на ухо.
Даже в тусклом освещении салона видно, как краснеет ее щека.
– Отработаешь, – прикусываю ей мочку. – И будешь свободна.
Вцепляется в сумку так, что я уж решаю, что сейчас меня ею треснут. И даже уже прикидываю, что, если рискнет, я ее в наказание еще раз потискаю. В распахнутом плащике весьма кстати виднеется рубашка, а я помню, что она достаточно тонкая, чтобы чувствовать тепло и мягкость ее тела.
К моему разочарованию, Истомина, зажмурившись, лишь судорожно тискает баул.
Ну что ж.
У меня еще будет повод.
Если что, он мне и не больно-то нужен.
Ухмыльнувшись, завожу мотор и под сердитое сопение доезжаю до дома.
Девчонка молчит до самой квартиры, а проходя мимо консьержа прячет лицо в волосах, но как только за нами закрывается входная дверь, ее прорывает.
– Понятия не имею, что ты там о себе возомнил, но приказывать мне права, ты никакого не имеешь!
Бля, как пионерка на линейке перед первоклассниками.
Прям сто пудов, она отличница и зубрила.
Столько занудного пафоса.
И коза еще будет мне рассказывать про мои права?
Выгнув бровь, делаю шаг к Истоминой:
– Ещё как имею, – еще один шаг, медленно загоняю её в гостиную.
Во мне просыпается азарт. Аж душа поёт, видя, как сивая теряет уверенность. Шаг за шагом я приближаюсь к ней, пока не нависаю над Истоминой.
От неё опять тянет чем-то сладким, даже хочется попробовать её на вкус.
– Запомни, Истомина, я могу и буду делать, что хочу, а ты будешь меня слушаться или пожалеешь.
