Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
Мне достается только свирепый взгляд.
– С тобой невозможно разговаривать!
И хлопнув дверцей холодильника, выходит из кухни.
Я, конечно, к Дикаеву привыкла, но вот сегодня творится что-то необъяснимое. Я его таким впервые вижу. Нервный слишком. Обычно у него все просто, а тут психует прям.
Вздохнув, иду за ним.
Стоит в гостиной, смотрит в окно. Лохматый. Полуголый. И надувшийся.
– Кир, если для тебя это важно, то я маму перенесу на другой день…
– И гандона-Сашеньку? – ядовито спрашивает Кир.
Ах вот оно что… Услышал.
– И Беснова перенесу, – покорно соглашаюсь я. – Не понимаю, чего ты бесишься?
Кирилл разворачивается ко мне мгновенно. Разъяренным коршуном смотрит.
– Не понимаешь? Всю душу вынула!
Оторопев смотрю на Дикаева. Да что сдохло-то? Все ж хорошо было.
– Я кольцо ей купил, ресторан заказал, а она по Сашенькам шастает! Знаешь, что, Истомина? – рычит Кир.
– Что? – офигеваю я, прикидывая, правильно ли я все поняла или мне послышалось.
– Даже не думай, что можешь отказаться! Я все решил! Свадьба летом! И не надо мне тут! Ничего не хочу слышать! Ты моя! Мне тебя подарили!
Господи, он все еще считает это аргументом.
– Кир… Я же не знала, что ты что-то запланировал, – подбираю я слова. – И вообще, предложение по-другому делается. Девушку надо спросить…
– Если я тебя буду спрашивать, ты можешь отказаться.
– А ты меня любишь? – в лоб спрашиваю я.
– Конечно, люблю! – выпаливает он и замолкает, хлопая глазами.
Проболтался.
– Тогда я подумаю над твоим предложением, – обещаю я, а у самой в груди розы расцветают, в животе бабочки порхают, и я уже на все согласная.
Но чтобы не показывать этого, иду обратно на кухню.
Дикаев ревет мне в спину:
– В смысле подумаю? Все решено. Вечером ресторан, я вручаю кольцо, ты соглашаешься.
Оборачиваюсь на него, а он нервно распаковывает кекс, который я ему вчера купила. Нервничает. Сейчас все слопает. Меня захлестывает нежность.
Я хочу сказать, что я его очень люблю и согласна выйти за него замуж.
Только я открываю рот, чтобы это произнести, как Кир откусывает кекс и негодует:
– Истомина! Сколько можно? Опять изюм!"
