Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
Тяну вниз абсолютно лишние между нами трикошки, а Истомина только попку приподнимает, чтобы легче снимались.
Отрава. Заноза.
Трусишки нам тоже ни к чему, и они отправляются в изгнание вслед за штанами. Смущаясь, Олька закрывает ладошками лицо, а ножки раздвигает… Крышу сносит напрочь от этого сочетания покорности, развратности и стесняшек.
Истомина пахнет сексом. Это пиздец.
Погладив дрожащими руками внутреннюю сторону ее бедер и полюбовавшись блестящей от соков промежностью, я приступаю к мести. Кое-кто должен ответить мне за эту жуткую неделю.
Непохоже, чтоб Олька возражала против этого наказания.
Погружаю язык между набрякших потемневших малых половых губ и провожу снизу-вверх, собирая смазку и в конце пути надавливая на чувствительное место. Прерывистые вздохи, доносящиеся до меня из-под закрывших лицо ладоней, заводят меня похлеще любой порнушки. Но мне мало."
"В ушах шумит, перед глазами проносятся сцены из нашего первого раза, член ноет, требуя насадить на него тесную Олину дырочку, и никакие уговоры, что нам не светит влажный рай, на него не действуют.
Дьявол за левым плечом нашептывает, что отношения – это равноправие и взаимовыручка. Я Оле руками приятно сделал, и она мне подрочила. Сейчас я ее вылижу до размягчения мозга, может, и она ртом меня порадует? Это будет честно…
От мыслей о горячем ротике, губах, обхватывающих головку, скользящих по члену, и невинных синих глазах смотрящих на меня снизу, я почти взрываюсь.
И чтобы не страдать одному, втягиваю в рот набухший клитор.
Истомина отзывается громким стоном и вцепляется мне в волосы, забыв про свою скромность окончательно. Я повторяю трюк, и стон становится громче.
Вот так, коза. Ты у меня каждый день будешь так заканчивать.
Я терзаю кончиком языка нежную плоть и снова втягиваю клитор, и чего уж там мелочиться, просто начинаю его посасывать. Коза, нарушая мой пульс стонет непрерывно, подталкивает бедра, а у меня сердце колотится в горле, еще немного и я задохнусь.
Два пальца проталкиваю в сочащуюся дырочку. Тесную, бархатистую, горячую в глубине. Девочка моя. Она меня хочет.
Расстегиваю ширинку, потому что молния невозможно давит.
Если мне Истомина потом не отсосет, я застрелюсь.
Ладно. Пусть хоть поцелует, кажись, я могу кончить только от мысли об этом.
Коза бурно кончает, когда пальца внутри нее становится три.
Ольку колотит.
