Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
Мой поршень дрожит в миллиметрах от счастья, а я тут благородство проявляю…
Истомина хихикает:
– Ну сегодня ты был хорошим мальчиком, так что, наверно, можно… только сегодня, – добавляет она.
Но у меня уже от ее слов, выдержка летит в бездну.
Тетива спущена, и я вонзаюсь в долгожданную мякоть. Бля…
Как тесно! Если бы Оля только что не кончила, я бы не втиснулся. Коза, как назло, опять занятая своими переживаниями, сжимает внутренние мышцы.
Это пиздец. Я же без презика. Я так сорвусь.
Рывком перекатываюсь опять Истомина, которая только и успевает, что пискнуть.
Чувствуя ее под собой, я теряю контроль.
Закидываю ножки на плечи и трахаю на всю глубину.
Олька поскуливает, я напрягаюсь, что ей больно, но, с трудом сфокусировавшись, вижу, что на мордашке опять проступает румянец. Кто-то, похоже, прочувствовал все и начинает развращаться.
Сладкая мокрая девочка. Моя.
Я тараню хлюпающую дырочку, выжимая из себя все, сдерживаясь, чтобы продлить божественные ощущения. Истоминой хватает меньше, и она уже обмякла, когда я едва успеваю вынуть член и обкончать сливочное тело.
Мое. Нахуй все остальное.
Истомина, конечно, наказание, но и у нее есть плюсы. Они перевешивают все."
"– А мы есть-то будем? – вопрос, заданный голоском, который четко говорит, что девочку поимели, заставляет меня рассмеяться. И в смехе моем слышны нервные нотки.
Я попал.
Эпилог
Эпилог. Оля
Два с половиной года спустя
Дикаев с утра невыносим.
Дерганный. Возбухает по любому поводу.
Проснулся и напал на меня спящую.
Ну, растяжка мне сегодня больше не требуется, это прям точно.
Кое-как собрав себя в кучку, завариваю чай.
– Кир, – сиплю я сорванным под Дикаевым голосом. – У нас колбаса есть?
Дикаев появляется в дверях кухни мрачнее тучи.
– Тебе лишь одно от меня и надо. Думаешь только о еде! – возмущается он.
Да что с ним такое? И вообще, кто меня укатал?
– Ладно, – вздыхаю я. – Сама посмотрю. Или нет. Лень.
– Ешь колбасу, – психует Кир. – У нас вечером другие планы.
Опачки. Какие-такие планы? Я собиралась после мамы еще с Саньком встретиться потрындеть, но про это я, разумеется, благоразумно молчу. Дикаев только для вида смирился с наличием в моей жизни Беснова. Вроде как общаться он не запрещает, в основном потому что я его все равно не послушаю, но вдвоем нас не оставляет. И это зная, что Сашок скоро женится.
– И что за планы? – осторожно уточняю я.
