Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
Я стаскиваю ее плащ с одного плеча, ее глаза распахиваются, зрачки расширяется, и у меня от этого почему-то учащается дыхание, будто она посылает мне какой-то сигнал.
– Это незаконно! Принуждать к сексу! Не прикасайся ко мне!
– Да сдалась ты мне! – вытряхиваю её из плаща, опять коза меня выбесила. – Ты вообще не в моём вкусе. Сделаешь, что потребуется, и проваливай!
– Сделаю что? – бестолково спрашивает она."
"А я откуда знаю? Я еще не придумал. А, нет! Придумал. Вспомнил свою мысль, пока тащил Ольгу в машину.
Усмехнувшись, молча иду вглубь квартиры, и коза, покупаясь на старый прием, топает за мной и попадает в спальню.
Увидев, что я снимаю джемпер, она встает, как будто на стену налетела.
– Даже не думай, что я с тобой буду! Ты же сказал, что я тебя не интересую! Ты меня тоже!
А вот тут ты врёшь, коза!
Я же вижу, как ты на меня смотришь.
И там куда падает твой взгляд остается ожог. Маленькая врушка.
– Массаж.
– Что? – переспрашивает Истомина.
– Ты сделаешь мне массаж.
Глава 9. Оля
Как в замедленной съемке, я смотрю, как Дикаев абсолютно бесстыдно стаскивает джемпер, оставаясь в одних джинсах, и вид у него грешный.
Волосы торчат, на губах змеится ухмылка, а в зеленых глазах тлеет что-то такое, отчего у меня слабеют колени. И не дай бог ему разгореться.
Мне бы присесть.
Я не понимаю, почему меня так колбасит от вида полураздетого Дикого.
Он же не голый. Я и на пляж летом хожу, там одежды на парнях значительно меньше.
Может, потому, что ни один из тех парней меня не целовал, не позволял себе, жарко дыша, прикусывать мне ухо? А может, потому, что таких широких плеч и мускулистых рук я ещё не встречала, не обращала внимания, как неприлично выглядит мужской пресс, особенно там, где над джинсами видна дорожка волос.
– Ну? Что ты тянешь? – поторапливает меня этот монстр.
Придурок!
– Да я бежать отсюда хочу! Никакого желания прикасаться к тебе нет! – не выдерживаю я и тут же понимаю, что исчерпала последние крохи храбрости, потому что вижу, что разозлила этого психа опять.
– А придется, – тянет он, снова надвигаясь на меня. – И не просто придется, а как следует. Тебе, сивая, придется постараться, чтобы я забыл о твоем промахе.
