— Учитывая обстоятельства, в которых оказался мой род, для меня это единственный путь вернуть уважение к нашей фамилии. Во всяком случае, с этого стоит начать, а потом уже… разобраться во всем остальном.
— Вот это уже ближе к делу, — кивнул он. — Мне нужно было услышать это от вас. Мы хотим затеять большое дело и вы, возможно, будете в нем участвовать в числе прочих. Поэтому мне необходимо знать — насколько лично я могу доверять вам. Ведь вы могли затаить обиду…
— На вас мне нечего обижаться, Ваше Императорское Величество — так сложились обстоятельства.
— Вот как? — удивленно посмотрел на меня Романов. — Почему вы так говорите?
— У меня есть основания полагать, что моего отца подставили. Поэтому никакой обиды на вас у меня нет, но вот на некоторых прочих она имеется…
Какое-то время в комнате было тихо. Император молча пил сок, а я заканчивал с грушей, которая к этому моменту начала казаться мне безвкусной.
— Я тоже буду честен с вами, виконт, и вот что скажу… Ваш отец… Я был знаком с ним и он мне нравился.
Когда вскрылось это дело, я даже не поверил, что это так, но… В общем, я понимаю, что вы хотите добиться восстановления доброго имени Михаила Федоровича…
Он замолчал и я воспользовался паузой.
— Не только восстановления его доброго имени, но еще я очень хочу справедливости. Мне кажется, что добиться этого моя прямая обязанность.
— У вас есть какие-то конкретные обвинения и доказательства, виконт?"
"— Пока нет, но я буду стараться их найти.
— Понятно, — усмехнулся Романов.
— Достойное желание, если, конечно, оно имеет под собой какие-то основания. Ну и то, что не бросаетесь обвинениями, пока этих самых доказательств у вас нет — это тоже правильно. К чему сотрясать воздух пустыми словами? Кстати, у меня к вам вопрос — вы знаете, что в Саратовской жандармерии вас называли Кровавым Бароном?
— Неужели? — надо же, какие интересные вещи всплывают за завтраком с Императором. — С чего бы?
— Вам лучше знать, — с улыбкой ответил он. — Может быть потому, что вокруг вас все время происходили весьма странные и загадочные события? Насколько я успел понять, их было довольно много за сравнительно небольшой период.
Так, значит с моим послужным списком он познакомился весьма подробно. Хотя, чему я удивляюсь — разве я поступил бы как-нибудь иначе?
— Видит Бог, я этого не хотел. Почему-то так происходит, что меня все время кто-то хочет убить.
— Я тоже обратил на это внимание, — хмыкнул Николай.
