— В связи с этим у меня к вам будет просьба — постарайтесь сделать так, чтобы в столичной жандармерии за вами не закрепилось аналогичного прозвища.
— Разумеется, Ваше Императорское Величество. Вообще-то, по натуре я весьма добр.
— Тогда давайте на этом и завершим нашу трапезу. Мне было приятно с вами познакомиться, виконт. Надеюсь, мы еще с вами увидимся.
Встали из-за стола мы с ним одновременно. Он еще раз кивнул мне и все той же стремительной походкой вышел из комнаты, оставив меня одного.
* * *Великое княжество Московское.
Москва.
Кремлевский дворец.
Глава тайной канцелярии Игнатьев Яков Дмитриевич, который в Империи был более известен по прозвищу Ворон, очень нервничал. На его памяти Император вызывал его вечером во дворец лишь трижды, предпочитая все важные вопросы решать до обеда.
Игнатьев мерял шагами императорскую приемную и размышлял, чем могла быть вызвана такая срочность. Мысли громоздились одна на другую, но ничего полезного в голову не приходило. Он уже перебрал десятки возможных вариантов и каждый из них под особую срочность не подходил.
В конце концов, он бросил эту затею и теперь просто пребывал в раздраженном от непонимания настроении.
Больше всего его томило ожидание. Он находился в приемной уже около сорока минут, а Император все никак его не звал и был занят каким-то важным совещанием. Наконец, тяжелые деревянные двери императорского кабинета распахнулись и в приемную потянулась вереница Мироходцев. На нашивках сплошь черепа с драгоценными камнями вместо глазниц, что говорило об их высоких званиях, хотя некоторые из них и вовсе обходились без нашивок.
Отлично зная кто такой Ворон, все они проходили мимо, стараясь не встречаться с ним взглядом — мало ли по чью душу здесь этот человек? Без особой необходимости общаться с ним желания ни у кого не возникло. Последним из кабинета вышел сам Император и улыбнулся Игнатьеву:
— Герцог! Вы уже здесь? Проходите, что-то мы тут с господами немного засиделись.
Яков Дмитриевич и в самом деле был чем-то похож на птицу, которой его называли. Темные, почти черного цвета глаза, мрачный, вечно подозрительный взгляд — создавалось такое ощущение, что он и в самом деле мог ни с того ни с сего больно клюнуть. Картину завершал неизменный черный плащ, который он носил практически постоянно и даже летом редко обходился без него.
— Присаживайтесь где вам будет удобно, — разрешил Романов, окинув рукой свой кабинет.
