Внутри усадьбы царит нешуточное напряжение: скрытый магический плазон заставляет посетителей ощущать себя как на игорной доске, где каждый шаг может быть финальным. Вдруг ты замечаешь кусты, и в одно мгновение образуется портал через них — Диего готов увидеть чудеса, которые создает тайная связь между реальностью и загадочными зонами....
Похоже, «Дядя самых честных правил 10» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Кто знает, удастся ли вернуться сюда?
Наблюдая за суетой в доме, я вспомнил ещё об одном деле, оставленном на последний момент. И, взяв птичью клетку, я вышел в парк за домом и мысленно позвал старую знакомую.
— Кар-р-р!
Мёртвая ворона с подозрением смотрела на меня с верхушки дерева.
— Иди сюда, не бойся.
Птица перелетела на ветку поближе, покосилась на клетку и недовольно нахохлилась.
— Надо, подруга, надо. Путь предстоит неблизкий, тебе его не одолеть без подзарядки. За поездом ты угнаться не сможешь, а я не хочу, чтобы ты потерялась.
— Кар-р-р!
Она хлопнула крыльями и отвернулась.
— Предпочитаешь остаться с Лукианом? Вижу, что нет. Не вредничай, в клетке тебя никто не будет беспокоить.
Я вытянул руку, и ворона спикировала на ладонь. Хмуро глянула на меня и обречённо забралась в клетку.
— Вот и умница. Обещаю, тебе понравится на Алеутщине. Говорят, там есть племена, считающие себя потомками Великого ворона.
— Кар-р-р!
— Ага, можешь их найти, пусть окажут тебе должные почести.
Взяв клетку, я пошёл к дому. Пора было отправляться к поезду и трогаться в путь.
* * *Поезд загрохотал сцепкой и стал медленно набирать ход. На перроне остались немногочисленные провожающие: Лукиан, молоденький заместитель Лаврентия Палыча и несколько служанок из усадьбы.
Рядом со мной вздохнула Марья Алексевна — княгиня успела разругаться с Лукианом перед отправлением, но в последний момент опомнилась и помирилась.
— Не думала, что буду печалиться из-за этого индюка, — буркнула она, отвернулась и пошла в своё купе.
А я остался стоять, глядя в окно на остающуюся позади усадьбу. Удивительно, как всё обернулось! Я не хотел сюда ехать, когда ко мне в Париж заявился Бобров. Не хотел здесь оставаться, когда приехал и познакомился с Василием Фёдоровичем. А теперь будто камень на сердце, оттого что приходится уезжать."
"Но чем дальше мы удалялись, тем легче мне становилось. И грусть уступала место любопытству и даже лёгкой радости.
Когда за окнами вагона мелькнул Муром, я лишь улыбнулся. Эх, весёлое времечко было! Я вспомнил свой первый визит сюда, балы, смешную Чемодурову, сбежавшего из-за моей шутки градоначальника и дуэль на канделябрах. Если станет скучно на Алеутщине, надо будет устраивать подобные шуточные поединки на самых неподходящих предметах.
