Да!
И поехали. И нет. Стыдно не было. Убрались, в четыре руки выщипали траву. Наверное, каждый из нас о чем-то своем говорил с Игорем. Я прошептала, что не злюсь на него. И прощаю. Потому как он, может, тоже там, на небе, испытывал стыд, что так со мной поступал…
Цветы с собой не несли, чтобы лишнего мусора не было. На могиле у Игоря живые росли. Вот-вот чайные розочки должны были зацвести. Я сама высадила кусты. Темно-бордовые одуряюще пахучие чайные розы.
А через несколько дней мы повенчались. И в руках у меня был уже букетик ландышей.
Иван волновался, как все пройдет. Не станет ли мне плохо от духоты и густого аромата ладана. Зря… Я наоборот, как будто впервые за долгое время дышала всей грудью. Свеча в руке плавилась, язычок пламени колебался. Батюшка монотонно читал псалтырь. А венчальные короны над головами блестели как чистое золото. И ничего не смущало. Даже то, что на нас поглазеть сбежалось полдеревни. Так что нам, не планирующим никакого, в общем-то, торжества, пришлось в авральном режиме что-то из города заказывать, чтобы угостить народ.
Устала просто кошмарно. Хотя в целом беременность мне давалась легко, и до этого дня я как коза скакала, чем иногда доводила Ивана до ручки. Тот, будь его воля, держал бы меня в кровати, обложив подушками. Я же на месте усидеть не могла. У меня начался период гнездования. То мебель перетаскивала, то отмывала все и шторы перестирывала. И не объяснить было Сергеевне, что у меня нет претензий к ее работе. Просто самой хочется…
В спальне заволновалась, будто мне первый раз предстоял.
Когда Иван принялся с меня фату снимать, задрожала.
– Устала?
– Немного. Ноги гудят. Отекли даже в балетках.
Иван раздел меня до белья. Красивого. Невинно-белого. Вздувшийся живот подчеркивал кружевной пояс. У Ивана резко обозначились желваки на щеках. Он был на грани… А я такими вот шалостями его все сильнее подталкивала к черте. Но мой муж держался. Скатал с одной ноги чулок, размял стопу, пальчики, даря моим отекшим ступням блаженство.
Я постанывала от удовольствия. А уж когда он стал облизывать пальцы…
– Вань… Ну ты что делаешь?
– Я? Люблю свою жену…
Он переплел наши руки. На его дубленой загорелой коже блеснул простой золотой ободок. Мои пальцы в его руках казались совсем маленькими и тонкими до прозрачности.
– Я тоже тебя очень люблю.
– Муж…
– Муж, – улыбнулась я, покивав. – Иди уже ко мне. Хочу тебя так сильно…
Моя рука скользнула к его ширинке. Он ее перехватил.
