– Ты звонил батюшке?
– Ну, надо же было как-то это решить.
– То есть ты меня сейчас… хм… будешь трахать, так сказать, с разрешения? – я с намеком повела к небу подбородком. Плечи слегка подрагивали. Покровской помедлил, хмыкнул, откинул упавшие на лоб смоляные волосы, и хотел было продолжить, но тут меня прорвало.
Господи, я никогда в жизни, наверное, так не смеялась. Никогда. Мне было безумно весело. Нет, не так. Я в первый раз в жизни ощущала такое безграничное, ненормальное счастье. Это же надо. Он и тут попытался все сделать настолько правильно, насколько это было возможно.
Однажды поступив со мной не лучшим образом, Иван теперь всеми силами пытался все сделать как полагается. И если это не доказательство его любви, то что же?"
"И я хохотала, перевернувшись на том самом столе на бок. Потом сползла с него и тоже хохотала, на этот раз упав лбом на сложенные крест на крест руки. Замолкала. Оглядывалась на мужа и начинала смеяться по новой. Слезы счастья текли по щекам. Приходилось вытирать их снова и снова.
Благо на столе стояла коробка салфеток.
Говорят, кто посмеется, тот поплачет. В последнее время я много думала о том, почему в нашей культуре такое табу на счастье. Как будто в этом есть что-то зазорное. Почему нам навязывают эти все «потерпи» или «счастье любит тишину»? Чтобы несчастные люди никогда не узнали, что может быть по-другому? Что мы рождены не терпеть? А жить по-человечески? Откуда этот извечный страх, что за счастье рано или поздно придется расплачиваться? Почему даже мысли нет, что мы рождены как раз таки для того, чтобы быть счастливыми? Что именно это норма.
Наконец, мне кое-как удалось взять себя в руки. Я закусила губу, обернулась. Иван стоял, сложив на широкой груди руки, и смотрел на меня из-под тяжело опущенных век. Все во мне к нему в тот момент рвануло. Так хотелось его обнять. Так хотелось… Каждой клеточкой слиться…
Почему-то вспомнилось, как однажды в одном из столичных ресторанов, куда мы заехали посидеть после очередного визита к врачу, мы встретились с Эммочкой.
Она сначала ничего не поняла, потом увидела наши переплетенные руки, мой живот и брезгливо скривилась. Было очень неприятно. Но я бы пережила это еще раз. Только чтобы ощутить его поддержку. Как он бережно прикрыл мой живот ладонью. И чуть вперед вышел, готовый взять огонь на себя, если эта… решит как-то нашу ситуацию прокомментировать. К пересудам за спиной я привыкла. Они даже не кусали… А в глаза никто не смел мне сказать плохого.
