В тесной комнате без окон скрывался тревожный парадокс — две души, истощенные борьбой и надеждой на выздоровление. Они искали прикосновение к свободе в гнетущей упорядоченности, хохотали безумной песней жизни над привычным концом. — Этот рассказ охватывает момент сознательного выбора, когда боль становится толчком к взрыву, и как слабое человеческое желание превращается в невероятное подлинное бессмертие....
В общем, «прогулка» в сие злачное заведение и насильственное изъятие оттуда Парфюма (для последующего допроса с пристрастием) сулили массу незабываемых впечатлений… Покинув квартиру господина Юсупова, мы отъехали на окраину Халявникова, отперли багажник и старательно снарядились: надели бронежилеты, рассовали по карманам шприц-тюбики с промедолом, ИПП,[26] запасные магазины к пистолетам. В специальных ременных креплениях разместили боевые ножи, а оба «вала» и вторую аптечку переложили из багажника в салон.
Они так и написали — «клубничка», а не клубника, подразумевая, надо думать, отнюдь не ягоды…"
"Запарковав «БМВ» на стоянке возле ресторана, мы оставили в салоне верхнюю одежду, зашли внутрь, сунули метрдотелю тысячную купюру и потребовали двухместный столик: «Но чтобы не путались под ногами всякие фраера!» Уголовного вида метр понимающе усмехнулся и провел нас в ближайший от входа полутемный угол. Шустрый официант сноровисто поменял скатерть, выслушал заказ и умчался на кухню.
— Гляди, вон, кажется, Парфюм, — толкнул меня в бок Костя.
За отдельным столиком возле эстрады расползся на двух стульях жирный субъект неопределенного возраста, мордой лица сильно смахивающий на Егора Гайдара.
— А вот, похоже, и клиент, — проворчал я.
