В тесной комнате без окон скрывался тревожный парадокс — две души, истощенные борьбой и надеждой на выздоровление. Они искали прикосновение к свободе в гнетущей упорядоченности, хохотали безумной песней жизни над привычным концом. — Этот рассказ охватывает момент сознательного выбора, когда боль становится толчком к взрыву, и как слабое человеческое желание превращается в невероятное подлинное бессмертие....
Инцидент, как известно, удалось замять. Только слушок по соседям пополз. (Вероятно, Альбина проболталась.) А Олег Юрьевич продолжил бесноваться по принципу «дальше в лес, больше дров». Теперь его потянуло на малолеток, причем обоих полов. Неизвестно, приставал он к обычным детям или нет, но что точно — Глущиков зачастил в так называемый «цыплятник», принадлежавший сутенеру Марату Репкину по прозвищу Парфюм. «Товар» Марата стоил дорого, а посему капитан Глущиков стал хапать взятки слишком уж нагло, перестал отстегивать начальству положенную долю и соответственно вылетел из органов с «волчьим билетом»…
— Чем он кормился? Где работал последнее время? — спросил я.
— Понятия не имею! — пожал плечами чеченец. — Я с этой тварью не общаюсь. С того самого случая. И жене запретил!
— А где найти Парфюма, знаешь?
— Мотель «Лотос» на К-м шоссе. Он там постоянно тусуется, ментам отстегивает за «крышу», а те… — Вспомнив, из какого мы ведомства, коммерсант внезапно осекся и густо покраснел, видимо, кляня себя за болтливость.
— Не бойся, Мухамед, — похлопал я его по плечу. — Мы ж РУБОП! Те «крышевальщики» нам не друзья. Совсем напротив… Но учти, — я придал лицу суровое выражение. — Наш разговор должен остаться… В общем, забудь о нем! Начисто!
— Без проблем! Уже забыл! — с готовностью выпалил Юсупов.
— Молодец, — одобрил я. — Ты умный, долго проживешь… Надеюсь. А напоследок опиши-ка нам внешность Парфюма. Как можно тщательнее. По некоторым сведениям, тот сутенеришка замешан в одном из преступлений Глущикова!
— Детей убили?! — ахнул коммерсант.
— Ты описывай, описывай, — ушел от ответа я. — Остальное — наша забота…
Глава 10
Мотель «Лотос» на 30-м километре К-го шоссе издавна пользовался дурной репутацией. Он кишмя кишел преступниками всех мастей, начиная с карточных шулеров и заканчивая матерыми убийцами, объявленными во всероссийский розыск и живущими по фальшивым документам высочайшего качества. Здесь процветала двуполая проституция, азартные игры (где ставилось на кон все, вплоть до человеческой жизни), торговля наркотиками и прочая, прочая, прочая… Периодически из мотеля пропадали постояльцы вместе с машинами.
