У этого поцелуя был слабый привкус крови и боли. И горьких трав – будто он пил абсент прямо из горла.
У унижения был вкус полыни.
У ненависти – властные губы.
У ненависти – лиловые сверкающие глаза.
– Ты, – оторвавшись от ее губ, зачарованно проговорил мужчина. – Только ты. Гадкая девочка. Слишком гадкая.
– Оставь меня в покое, – проговорила неожиданно зло Джесс, чувствуя, что этот странный поцелуй начинает уносить ее куда-то: сознание плывет, но хочется еще и еще. А она не может хотеть этого. Не должна!
– Никогда, Кэнди, – ответил он.
И все померкло.
* * *…и Джесс проснулась.
В который раз.
В который раз – с гулко бьющимся сердцем.
В ее комнате было тихо и темно. В окно вместо солнца светила неполная луна. А вместо Брента рядом была пустота и неподвижные тени.
Джесс лежала на кровати, откинув одеяло в сторону. Ее грудь часто вздымалась, а лицо стало мокрым от слез.
Снова кошмар. И снова слезы – в кошмаре она не плакала, а наяву оказалось, что да.
И снова она видела Брента.
Но разве может быть кошмар быть столь реалистичным? Она все помнила до мельчайших подробностей.
Джесс готова была поклясться, что чувствовала все как наяву – и прикосновения, и поцелуи, и наслаждение.
Ее вновь обвели вокруг пальца.
Она услышала собственный смех – он раздавался из зеркала.
Прекрасно осознавая, что не должна делать это, Джесс встала, спешно вытерла слезы и осторожно подошла к зеркалу, с трудом поборов колкий едкий страх, живущий в левой стороне груди.
Не-Джессика уже ждала ее. Стояла, уперев руки в боки.
В волосах – серебряная заколка в виде лилии с шестью лепестками. И улыбалась глумливо. В ее комнате тоже было темно – лишь круглая луна, повисшая в черноте за окном, серебрила комнату слабым светом."
"– Как путешествие в безумие? Понравилось? – спросила она весело.
– Я тебя уничтожу, – пообещала вдруг тихо Джесс, поняв, что не хочет больше видеть свою вторую личность. Перед глазами до сих пор стояла картина – мертвый Брент в крови, медленно таявший в воздухе. Его застывший взгляд и – как контраст! – еще теплые руки.
Это придало ей сил.
– Что? – картинно приложила к уху ладонь не-Джессика. Ее длинные ногти искрились алым.
– Я. Тебя. Уничтожу, – повторила громче и увереннее Джесс.
Нужно разбить зеркало.
Она не будет больше бояться.
Она не сломается.
– Что ты сказала? – приподняла и без того изогнутую бровь не-Джессика.
– Уничтожу.
Эти слова были сказаны со всей уверенностью, на которую была способна Джесс, крепко сжимающая кулаки.
– Ты.
