– А что за травка такая? – поинтересовалась она у тётки Кимы, которую было неслышно, но Софьюшка ощущала её присутствие в избе.
– А это нарочно для тебя, девонька, чтобы родить легше, чтобы робёночку пути открыть. Ты пей-пей, не бойся. Я своё дело знаю.
Софья маленькими глоточками принялась пить отвар, после двух-трёх глотков он уже не казался таким горьким, даже наоборот, стал каким-то густым, пряным и ароматным.
– Там разные травки собраны, Богородична трава да душица, мята да малина.
Ну, всего-то раскрывать не стану.
Повитуха захихикала весело.
– Тётка Кима, – спросила Софья, – А вы сами откуда будете-то?
– Да я неподалёку живу.
– А дед Матвей говорил, что все деревни от нас далёко, пешком за день только разве и дойдёшь.
– А кто ж сказал, что я в деревне живу? – улыбнулась повитуха.
– А где же? – не поняла Софья, но тут же опомнилась, – А-а, вы как дедушка в лесу тоже, да?"
"– Можно и так сказать, – кивнула та, и, помолчав, продолжила, – Ты меня не стесняйся и не бойся, нам с тобой нужно сейчас одной силой стать, одним целым, чтобы поработать хорошо и дитятко родить.
Договорились?
– Договорились, – ответила Софья.
– Вот и славно, – улыбнулась та, – Давай чай свой допивай, да гуляй по избе. Так дело-то спорше пойдёт.
Через несколько минут Софья ойкнула и сморщила лоб.
Тётка Кима довольно кивнула:
– Началось!
***
Пахом метался по дому, как загнанный зверь, прячась то под кровать, то под лавку, то пытаясь протиснуться в узкую щель за печью, дикий взгляд его блуждал лихорадочно по избе, а руки тряслись.
– Ты меня не найдёшь, сука, не найдёшь, – беспрестанно твердил он, грозя кому-то невидимому кулаком.
Но все места казались ему какими-то ненадёжными, пустяшными, и, наконец, он радостно воскликнув, кинулся к дверце подпола, и, откинув её да оглядевшись по сторонам, полез вниз, не зажигая огня, и затих там.
Спустя некоторое время наверху, прямо над его головой, в избе раздались шаги, Пахом вжался в угол, дрожа и до крови впиваясь ногтями в земляной пол.
– Пахомушка, сынок! – послышался голос его матери, которой уже донесли последние новости, – Это я пришла. Ты дома? Где ты, родимый мой?
Пахом глухо, как собака, заворчал. Шаги затихли. Вдруг крышка подпола резко откинулась и яркий солнечный свет ворвался в его убежище.
