Она стояла перед домом, устремив взгляд на выцветшие облупленные окна. Дверь была заперта и огорожена старой грымзой — скромной старухой с мудрыми глазами и суровым выражением лица. Внутри пахло смолой и устаревшими бумагами, как будто время здесь замедлило свой ход.
А потом поцеловал и принялся мучить — так, как умел только он. Страстно, сильно, горячо, безоглядно. И я рассказала все — и о своих чувствах, и о скором появлении наследника, и о том, как трудно мне было скрывать свое состояние.
— Мне так хотелось сделать тебе сюрприз к годовщине свадьбы, — глядя в потемневшие глаза, рассказывала я.
Вместо ответа Дерек взял с прикроватного столика черную с золотом карточку и протянул мне. Я покрутила ее в руках, читая выбитые магией строчки.
— Пятница, двадцать девятое, двадцать ноль-ноль. Ты что, заказал столик на то же самое время? М-да. И почему я не удивлена?
Муж только усмехнулся в ответ и перешел ко второму этапу пыток.
— Дерек!
— Не нужно было скрытничать, Кэти, — прикусывая кожу на шее, прошептал Фредерик, и я задохнулась от острого наслаждения.
— Дерек…
Звук закрывшейся двери приглушил мой стон. Похоже, Курц, не одобрявший легкомысленного поведения хозяина, все-таки покинул комнату. Что ж, вполне закономерно. Фамильяр мужа был слишком консервативен и не выносил открытого проявления чувств.
В этот момент горячие ладони прошлись по моим бедрам, и все посторонние мысли вылетели у меня из головы.
— Дерек! — прошептала я.
— Я люблю тебя, Кейт Горн, — глядя мне в глаза, ответил муж."
