Точные места дислокации своих групп называли не все. Значит, Михаилу предстояло в ближайшее время навестить этих осторожных и недоверчивых особ. Заодно проверить правдивость тех командиров, которые все-таки указали ему расположение своих баз. Боровичу предстояло создать небольшую маневренную группу, с которой он мог бы совершать такие переходы по лесам.
Михаил прекрасно понимал, что опасаться ему придется больше своих, чем чужих. Многие группы, у которых еще была связь с центром, получили по рации подтверждение чрезвычайных полномочий Боровича.
А вот стычка с милицией или солдатами НКВД могла привести к плачевным последствиям.
Михаил опасался не столько потерь. Он со своими оперативниками тут же с готовностью сдался бы в плен. Его куда больше беспокоила возможная утечка информации. Стоит кому-то узнать, что Ворон попал в НКВД, и его новое появление в лесах вызовет искреннее изумление. Сказка о чудесном и героическом освобождении может не сработать даже один-единственный раз.
– Разрешите, Михаил Арсеньевич? – В землянку вошел радист отряда.
– Для вас срочное сообщение из Ровно.
– Давай. – Борович взял бланк, приказал радисту вызвать сюда капитана Лозового, отпустил его и стал читать шифровку.
Из Ровно ему сообщали, что за последние два месяца уже второй отряд, изображающий оуновцев, уходил от выполнения задания и становился просто бандой, которая грабила население и государственные учреждения. В ровенском штабе подозревали, что еще один такой отряд мог перейти на сторону УПА.
Борович должен был обратить на них особое внимание, если они вдруг всплывут в его области, своевременно сообщить с целью дальнейшего уничтожения.
«А вот этого никто не ожидал, – подумал Борович. – Не раз случалось, что члены УПА добровольно переходили на нашу сторону. Почему они это делали? Поверили в то, что их идеи враждебны народу, нужны лишь горстке политиков и авантюристов, которым важно наличие власти и личное благосостояние?
Допустим. Люди поняли, что советская власть сильнее. Этой горстке политических авантюристов с ней не справиться.
Да, вполне возможно. Но не бывает так, чтобы разочарование в какой-то идее вновь со временем заставило бы человека наступить на старые грабли."
"Остается думать одно. Когда эти члены УПА сдавались и переходили на нашу сторону, они в тот момент просто спасали свои шкуры, подыгрывали сотрудникам НКВД, которые верили в искренность их отказа от националистических убеждений.
Хорошо, допустим, тут причину нашли.
