Вдыхаю такой родной запах сына, его привычный парфюм. — Почему ты его не остановила? — шепчет мне отчаянно в волосы.
Глава 4
Почему ты его не остановила?
Слова сына бьют меня сильнее пощечины матери. Я немею, застываю в его объятиях, не в силах произнести ни звука. Мир вокруг словно замедляется, а в голове лишь эхо его вопроса.
Наконец Мурад отстраняется, держа меня за плечи, как будто боится, что я упаду. Взгляд его — копия отцовского — пронзительный, требовательный. То же строгое выражение лица, те же жесткие складки возле рта.
Это так больно — видеть Рамазана в чертах сына.
— Мурад, — мой голос звучит неожиданно спокойно, хотя внутри поднимается волна горечи, — я не понимаю, о чем ты.
Мурад переводит взгляд на мою мать, потом снова на меня. Я замечаю, как его широкие плечи напрягаются под дорогим пиджаком — он весь как натянутая струна.
— Год, мама. Целый год папа встречался с этой женщиной, — говорит он, и каждое слово как острие ножа.
Год?
Целый год Рамазан делил постель с другой женщиной?
Пока я готовила его любимые завтраки, стирала его рубашки, контролировала учебу младших детей, слушала рассказы о его рабочем дне…
В груди разливается жар.
Я отстраняюсь от сына, нащупываю спинку стула и тяжело сглатываю. Мои руки дрожат, и я сжимаю их в кулаки, чтобы унять дрожь.
— Ты знал? — тихо спрашиваю я, поднимая голову и глядя прямо в глаза сына. — Всё это время ты знал о ней?
— Нет, не знал, — отвечает сквозь зубы, а потом запускает пятерню в волосы, создавая на голове хаос.
— Но я видел, что он изменился в течение последнего года, — меряет кухню шагами, Мурад нервничает и не находит себе места. — Только я не понимал причину, — наконец выдыхает на одном дыхании и тут же останавливается на месте напротив меня. — Только сейчас всё встало на свои места. Когда он объяснил нам с Ахметом… буквально на следующий день после того, как ушел от тебя с одним чемоданом, — проговаривает шепотом и потрясенно. Растирает лицо рукой и упирает руки в бока."
"Я слушаю собственного сына и снова погибаю внутри.
Думала, что смогла взять себя в руки. Думала, что нельзя ранить сильнее предательства. Но оказывается, я это началось не сразу… В последний год все менялось в моем муже, а я не замечала…
— Зумрут беременна, — резко выпаливает Мурад, словно сорвавшись. — Поэтому папа решил, что пора рассказать тебе правду.
Я слышу грохот — это моя мать роняет чайник. Звон металла о плитку звучит как-то отдаленно, сквозь шум в ушах.
