— Я решила, что не стоит тратить жизнь на человека, который меня не ценил, — глубокий вдох. — Я уже не люблю его, мама. Он уничтожил мои чувства свои уходом.
Эти слова самая большая ложь, которую я когда-либо произносила. Каждый слог отзывается болью в сердце. Но мама не настаивает, лишь кивает, соглашаясь поддержать эту игру.
— При разделе имущества я настою, чтобы этот дом остался мне, — продолжаю я, отчаянно цепляясь за практические вопросы, чтобы не соскользнуть в бездну отчаяния. — У меня есть планы на него.
Не знаю зачем я уточняю это, потому что Рамазан сказала, что оставит его мне…
Но он врал мне про свою любовь ко мне, почему я решила, что теперь он выполнит обещания?
Да, попрошу отписать мне этот дом.
— Какие планы? — интересуется мама, и в ее глазах мелькает облегчение, по крайней мере, я думаю о будущем.
Планы? Какие планы могут быть у женщины, чья жизнь рассыпалась как труха?
— Пока не знаю точно, — я отвожу взгляд, рассматривая узор на чашке. — Но я не хочу, чтобы он достался… не мне.
Произнести её имя выше моих сил.
Мама протягивает руку и накрывает мою ладонь своей.
— Рания, я на твоей стороне. Что бы ни случилось, помни это.
В её глазах понимание и сочувствие, которое я не могу вынести сейчас. Потому что если кто-то пожалеет меня, по-настоящему пожалеет, я рассыплюсь окончательно.
Только сама я могу пожалеть себя. И я уже достаточно уделила этому время.
Хватит…
— Я знаю, мама, — слова выходят сдавленными. — Спасибо, что приехала.
Мама вздыхает, не отводя взгляда от моих глаз — глаз, которые, я знаю, выдают меня, несмотря на все усилия сохранить лицо.
Только я все равно буду настаивать на своем.
— Я не позволю тебе замуровать себя в этих стенах, — твердо говорит она. — Что бы ты ни думала, жизнь продолжается.
— Продолжается, мама, — спокоынйм голосом подтверждаю ее слова.
Я делаю глоток чая, не чувствуя вкуса.
Да, жизнь продолжается. Вот только моя, кажется, закончилась неделю назад в этой самой комнате, когда мужчина, с которым я прожила тридцать лет, сказал, что любит другую.
— Мама, — раздается встревоженный голос из гостиной. — Мама, где ты?
— Мы на кухне, — отзывается мама.
Поворачиваю голову и вижу встревоженного Мурада, залетевшего в кухню. В глазах старшего сына столько тревоги, что сердце заполошно бьется. Успеваю только повернуться в его сторону.
— Наконец-то, мама! — вихрем подлетает и сжимает в крепких объятиях, что у меня спирает дыхание. Еще немного и у меня хрустнут кости ребер, но я молчу.
