Рамазан даже не сказал кто она, сколько ей лет, где они познакомились…
— Как они там? — спрашиваю я, вспоминая звонки детей, на которые я отвечала механически, не вслушиваясь в их радостные голоса.
— Прекрасно, — отвечает мама с легкой улыбкой. — Судя по фотографиям, они наслаждаются каждой минутой, — она сжимает мою руку. — Но они возвращаются через неделю, и им нужна будет их мать. Настоящая мать, а не привидение.
Её слова пронзают меня, как острие ножа. Привидение… вот кем я стала. Призраком той женщины, которая когда-то смеялась, любила, строила планы.
Я медленно поднимаюсь, чувствуя, как каждая мышца протестует против движения.
— Я приму душ, — говорю я спокойно, удивляясь твердости своего голоса. — И приведу себя в порядок. Потом мы можем выпить чаю.
Мама смотрит на меня с подозрением, явно не веря этой внезапной перемене.
— Хорошо, — наконец кивает она, в глазах тревога. — Я заварю твой любимый.
В ванной я долго стою перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Чужое лицо смотрит на меня — постаревшее, измученное, с тенями под глазами.
Я включаю воду и позволяю ей течь, смывая дни оцепенения. Под горячими струями меня настигает воспоминание:
— Ты меня когда-нибудь любил?
— Я думал, что любил. Но теперь понимаю, что то было не настоящим чувством. Это был долг, ответственность, привязанность. Называй как хочешь. Но не любовь. Не такая, как с ней.
— Ты влюбился как мальчишка? В свои пятьдесят?
— Да, Рания, именно так. Я понял, что ещё не поздно быть счастливым.
По-настоящему счастливым.
Горячая вода смешивается с солеными слезами на моем лице. Я позволяю себе этот момент слабости, зная, что внизу меня ждет мама, и перед ней нужно быть сильной.
Облачившись в чистое платье и собрав волосы, я спускаюсь на кухню. Запах свежезаваренного чая с мятой наполняет пространство. Мама уже разлила его по чашкам и теперь сидит, выпрямив спину, словно готовясь к бою.
— Ты выглядишь лучше, — одобрительно кивает она, окидывая меня оценивающим взглядом."
"— Я в порядке, — отвечаю я, садясь напротив.
— Ты права, мама. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя, но теперь я буду жить дальше.
Мой голос звучит ровно, почти убедительно. Я поднимаю чашку к губам, делаю глоток, но чай кажется безвкусным.
Мама смотрит на меня проницательно, не веря этой внезапной трансформации.
— Рания, тебе не нужно притворяться передо мной.
— Я не притворяюсь, — я встречаю её взгляд, удерживая маску спокойствия, хотя внутри все кричит.
