В семье Катрин царила тягомотная рутинность. Отец, вместо работы на скамейке возле подъезда, проводил часами курение и уборку дворовой территории, окурки и бутылки попадали везде как ни в чем не бывало. Его символическая зарплата от домоуправления приносила ему лишь минимальную выживальную поддержку, но даже это мало что меняло его образом жизни....
Катрин слушала и курила, стараясь сделать затяжку сильней, чтобы дым заглушил душевную боль, но во сне дым был бессилен.
– Ты знаешь, что убивать при помощи магии запрещено?
Катрин кивнула.
– Ведьма не сделала исключения для меня – просто вонзила нож в сердце. Я сам виноват, что не был осторожен. Прости меня, дочка, это всё мой эгоизм. Когда я протрезвел, то понял, что не смогу вернуться назад, в забытьё. Навёрстывать упущенное мне тоже не хотелось. Я не пытался помочь тебе, а просто принял смерть с радостью.
Слушая эти шокирующие откровения, Катрин понимала, что в будущем уже ничто не сможет её удивить. Наконец он повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза:
– Это наш последний разговор, а я потратил его на себя… Не хватит слов, чтобы я смог вымолить прощение, но я смогу подсказать как быть.
Он сделал долгий глоток, но пойла в бутылке не убавилось.
– Ты не должна жить, как я. Не должна бежать. Потому что это не жизнь, это ад. Но не нужно и лезть на рожон.
– Есть зелье, которое может изменить состав крови. Я навсегда лишусь наследственности. Больше не буду ведьмой.
– Откуда ты про это знаешь?
– Это заклинание из одной древней книги. Вера искала её на грязном рынке. Может, мне стоит попробовать?
Отец задумался:
– Решать тебе. Я бы согласился на такой вариант. Но ты молодая. Возможно, я ошибся, когда выбрал простую жизнь.
– Это не всё. С помощью этого зелья Вера собирается заменить свою кровь моей. Говорит, что так она получит нашу наследственность, а я, соответственно, стану обычным человеком. Сначала я думала послушаться – пусть подавится. Но это же Вера, а Вере нет веры, – иронично ухмыльнулась девочка и снова втянула в себя безвредный никотин.
Отец причмокнул губами – он всегда так делал, когда усердно размышлял.
– Ты права. Не думаю, что на этом всё закончится. В этом мире всегда поступают одинаково: забирают последнее, а потом убивают.
– Но что мне делать? Я всё забываю. Мы заключили с ней договор, который связывает нас! Так она лишает меня памяти, заставляет думать, будто она – самое главное в моей жизни. Ещё немного, и я сама соглашусь выпить это зелье.
– Этот договор двухсторонний?
Катрин кивнула.
– Значит, и ты можешь влиять на неё.
