Автор
Внутренние страсти и роковые взгляды в этой ошеломляющей книге создают атмосферу жестокости и драматизма. Когда ты начинаешь превращаться, понимаешь, как сильно тебя испытывают отношения с родными. Твое отражение становится печальным, но не менее предательным инструментом для манипуляций....
Похоже, «Однажды ты пожалеешь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Или наконец-то поняла, чем хочу по жизни заниматься.
Мне только через четыре месяца исполнится двадцать один, но я не думаю, что к тому времени найду ответ.
— Я позвала Витю с семьей, — продолжает мать. — Поужинаем все вместе. Поздравим тебя.
Теперь я удивлена втройне.
Родителей Лёвы я не видела уже полгода, с их семейного юбилея, на котором присутствовала.
— Мне нужно составить меню. Данияр ведь придет?
При упоминании Осадчего я получаю маленький удар в солнечное сплетение. Мой голос из-за этого хрипит.
— Да… — отвечаю я. — Да, придет.
В последние дни он ведет себя так, будто ему вообще ни на что разрешение не нужно, так что он пришел бы, даже если бы я вдруг забыла его позвать.
Это сумасшествие какое-то.
Мне хочется прижаться лбом к дверце холодильника, чтобы остудиться."
"Наш совместный уикенд превратил мои мозги в отбивную, и самое ужасное в том, что я так и не смогла собрать их в кучу. До сих пор. Даже спустя три дня.
Я будто в трансе. Ем, двигаюсь, говорю, но я в тумане!
Его много, даже когда мы не вместе.
Даже сейчас я его чувствую — его руки, как прикосновение привидения.
Как будто он меня обнимает, дышит мне в шею, целует ее. То резко, то медленно. То крепче сжимает, то ослабляет свою хватку. Смотрит молчаливо, но так пристально, что хочется орать.
Вместо этого я все ему позволяю. Позволяла там, в базе Камыша, и просто бесконечно сдавалась. Ни в размякшем теле, ни в размякших мозгах на это не было ресурсов.
Я слушала про его планы относительно их семейного автосалона.
Он делился планами так, будто за спиной у него нет конфликта с родителями из-за побега, который мы учинили. Невозмутимо он делал все, чтобы мы вообще об этом не вспоминали, но я не настолько наивна, чтобы не понимать, — все знают, где он и с кем.
Знают, кому обязаны тем, что по их семейным традициям потоптались. И это должно уронить меня в глазах его семьи еще сильнее.
Я никогда не собиралась быть для них удобной, но теперь меня гложет эта чертова мысль, тревожит!
Я по-прежнему не знаю, как он решил это разногласие с родителями и решил ли вообще.
Мы занимались сексом, купались, готовили чертовы бургеры, и я была послушной, как кукла. И на каждое его пожелание говорила “да”. Если не ртом, то всем своим поведением. Уснула на его груди, постоянно ощущая его губы у себя на виске, а утром Осадчий поймал для нас рыбу. Я визжала, когда он ее убивал.
Рыбалка — это хобби его отца.
