Автомобиль под впечатляющим уклоном резко дребезжащимися колесами швырял пассажиров. Я сбившись с ног перебирался через проходные ступеньки к бабке, которая уже ждала нас распоясанным платьем и ядовитой грубостью: "Расселась тут! Шо рожу воротишь?". Мы ехали прямо из онкологического диспансера на встречу с бабушкой, где семья тети Иры ждала нас, и судьба этих людей вцеплялась всеми зубами....
Объяснять ей, что каждая исправленная судьба — это, возможно, несколько дополнительных дней на таймере, я не стал. Алиса ведь и правда поглядывала на меня с интересом, а в этом возрасте «есть девушка» и «есть парень» — статус, свидетельство взрослости. Повезло детям, что я не педофил.
— Извини, — погасил я Наташкину злость.
— Проехали, — махнула рукой она. — Вот посмотришь, Гайка донесет Лисе, что ты сегодня есть, и та аж бегом прискачет.
Я разлил готовый кофе по чашкам. Наташка отполовинила свой «Сникерс» и ела, закатывая глаза от блаженства.
— Ты сейчас куда? — спросила она с закрытыми глазами.
— В центр. Набрал вот такого кофе, попытаюсь его сбыть. За сегодня нужно успеть.
— На рынке встанешь? — спросила сестра.
— Нет, пробегусь по ресторанам.
Она поперхнулась и открыла глаза.
— Прямо вот так зайдешь и скажешь — возьмите кофе?
— Именно. И на пробу отсыплю.
— А почем будешь толкать? — заинтересовалась она."
"— По пятнадцать. Если возьмут от пяти штук, снижу цену.
Наташка напряглась.
— Можно с тобой?
— Почему бы и нет. Если найдешь покупателя, две тысячи с пачки твои.
— Две? Тысячи?! — Она вскочила, не допив кофе. — Хочу!
Половину товара я положил в рюкзак, другую Наташка определила в свою школьную сумку. Мы условились держаться друг друга, потому что сумма на руках будут немалая, и так надежнее. Все-таки вложены деньги инвестора, и их следует вернуть.
Сперва мы направились к бару на набережной, где я договорился о мелком опте. Наташа осталась ждать на улице, я оставил ей свой товар.
Наташка молча меня перекрестила. Пока не исчез за дверью заведения, я спиной чувствовал ее настороженный взгляд.
В баре было малолюдно: богатый дедушка с юной пассией, два суровых небритых мужика и четверо шумных иностранцев.
Бармен Витек — белобрысый, длинный, напоминающий жука-долгоносика — грустил, гоняя муху от бокалов. Муха над ним издевалась.
