Кто знает, каких пакостей от него можно ожидать? Хотя вполне возможно, что он просто решил попробовать по второму кругу то, что не получилось по первому.
— Да, я тоже думаю, — пальцы мои все-таки позорно подрагивали, — что он мне сделает? Интриги начнет плести? Чужие кошельки в карманы подкладывать? Или репутацию мою подмачивать, рассказывая об «аморальном поведении»? Смешно это все…
— Когда сделает какую-нибудь гадость, не до смеха станет… Ты Алексею своему все-таки в завуалированной форме все расскажи, — посоветовала Кристинка.
— И без него нигде не ходи. Особенно по ночам и в безлюдных местах!
Нежной, блондинистой Криське кругом мерещились злобные бандиты и маньяки…
Мне же очень скоро стало не до бандитов. Ближе к отъезду Лобов начал устраивать по три репетиции в день. Вечером мы с Иволгиным едва доползали каждый до своей подушки, сил не хватало даже на то, чтобы нормально попить чаю. И все же противный червячок страха и сомнения находил время для того, чтобы подгрызть мою уверенность в благополучном исходе.
Поэтому в пятницу я решилась-таки съездить к Жанне Викторовне и выяснить, интересовался кто-нибудь моей скромной персоной или нет?
К моему стыду, надо признать, что навещала я бывшую хозяйку гораздо реже, чем обещала в день своего переезда. За все время работы у Лобова появлялась в квартире на Черкизовской, наверное, раза три или четыре. Поэтому в тот вечер собралась немного поподлизываться, купив в ближайшем супермаркете хорошее немецкое вино и коробку конфет.
Гостинцы заранее сложила в сумку и с этой сумкой отправилась на вечернюю репетицию.
Когда мы вышли из ДК, было уже что-то около десяти.
— Ну, все, Леш, ночевать я сегодня не буду. Встретимся завтра утром, — я легко помахала рукой. — В холодильнике есть вареная рыба. Если нужно — досолишь.
— Скажи, тебе обязательно по ночам таскаться? — угрюмо заметил он.
— Не обязательно. Но желательно. Послезавтра улетаем, а я с Жанной Викторовной так и не попрощалась.
На самом деле мне ужасно хотелось хоть на одну ночь вырваться из нашей мрачной квартиры, отдохнуть от вечно нервного и капризного Иволгина.
Я, конечно, все понимала и про больную ногу, и про комплекс неполноценности, и про кризис предпенсионного балетного возраста, но каждый день выслушивать полуистерические тирады на тему того, как все плохо, — было все-таки выше моих сил.
Такси удалось поймать сразу. Веселый дядечка в темной кашемировой куртке запросил совсем немного.
