Автор
В забытой усадьбе жарит злые духи семейных ссор и обид. Тлеющий шелковый ковер скрывает страшную тайну, а холодные взгляды женщины из будущего оживают давние розыгрыши и поругания. Каждое слово — жемчужина утоптанного времени.
Появившихся под утро мужчин, во главе с лордом Мортензи, она восприняла, как предвестник несчастья, и до тех пор, пока мы с Сангриено не появились из погреба, она молилась силам небесным и покровителю, чтобы мы выжили.
Как знать, может, именно ее молитвы и вытащили нас?
Мне по-прежнему казалось невероятным, что мы с Рином справились.
– А господин Горганз? – облизнула я в раз пересохшие губы. – Его ранение…
Мне до сих пор не давала покоя та минута из его жизни, что он пожертвовал на мое спасение. Она могла стать для него роковой.
– Гильдиец, конечно, коновал, – фыркнул мэтр, – но Тибо еще помотает мне нервы.
Это было облегчением – узнать, что рунист жив.
– Критиковать может каждый, – вступилась горничная за своего любимого.
– Тебя не спросили, – огрызнулся беззлобно старик."
"Марсия закатила глаза, но не стала продолжать перепалку. Она уселась на пуфик у моих ног и, помявшись, спросила:
– А правда, что вы выкололи глаза Изольде?
Меня пробил озноб.
– Нет, – поежившись, ответила я. Мне очень не хотелось ни говорить об этом, ни переживать это заново.
Горничная же не проявила ни капли осуждения в мою сторону или сочувствия в сторону Изы.
– Да ей и так есть не придется. Фабио сказал, что замковые слуги отказываются ей помогать в чем-либо. У нее клеймо недостойной. Они до этого только в сказках про такое и слышали, и теперь думают, что тот, кто ей принесет еды, тоже попадет в опалу.
У меня мурашки побежали по коже.
Я была не настолько жестока, чтобы заставлять Изольду умирать голодной смертью.
– Не дергайся, твое величество, – усмехнулся Беранже, глядя в мое побелевшее лицо. – Гвардейцы не такие неженки. Они отнесут ей похлебку, так что леди Дантесоль доживет как минимум до допроса.
Силы небесные! Как мы докатились до того, что я обсуждаю доживет ли моя сестра до допроса? Как все могло к этому прийти? Мы никогда не были близки, но, чтобы родилась такая ненависть, должна быть какая-то причина.
Думая об этом, я в очередной раз поняла, что почти ничего не знаю о своих родных. Например, о маме.
Посомневавшись, я все-таки спросила у мэтра:
– Вы знали Ксавье, служили при дворе… А мою маму вы знали?
– Знал, – кивнул Беранже, заставляя мое сердце забиться. – Очень рассудительная женщина была. Как раз такая и нужна была Фалько.
