Иду в душ, по пути цепляю Таткину сумочку, она падает, я начинаю, матерясь, собирать по коридору бабские прибамбасы.
Название таблеток не особо знакомо, но расфасовка по дням, прямо на самой упаковке, не дает особо полета фантазии. Противозачаточные.
Моя маленькая девушка пьет противозачаточные. В то время, как я хочу ребенка.
Пиздец, открытие.
Сжимаю таблетки в кулаке, выдыхаю, успокаивая мгновенно поднявшуюся муть. Мы эти вопросы с Таткой не обсуждали. Мы вообще с ней нихера не обсуждали, так что нечего беситься, Боец!
Сначала надо все выяснить.
И наставить на путь истинный.
Татка в кухонной зоне жарит бекон, поет, пританцовывает.
Я на минуту залипаю на тонких голых ногах и обнаженном остром плечике в вырезе футболки, борюсь с мгновенно возникшей фантазией подхватить ее, посадить на стол и поиметь прямо тут, не отходя от жарки бекона.
Нереальное что-то, учитывая, сколько раз я ее уже трахал за последние полсуток. И все равно хочется.
Очень.
Но сначала дело.
— Тат, а что это?
Я решаю не ходить вокруг да около.
Смысла в этом нет. Показываю упаковку таблеток.
Она смотрит на блистер, переводит взгляд на меня, хмурится с недоумением:
— Противозачаточные.
— И давно пьешь?
— Ну… С самого первого раза, как ты… Как мы…
Она очаровательно краснеет, замолкает, потом отвлекается на переворачивание бекона.
— А зачем?
Я терплю.
Сдерживаюсь изо всех сил. Голос ровный. Ровный, я сказал, Боец!
Она опять пожимает плечами, словно не видит в этом ничего такого особенного.
— Ну… Я просто пошла к гинекологу, она посмотрела, спросила, чем предохраняюсь, я сказала, что презервативами, ну она и предложила… Говорит, если партнер постоянный, то зачем презервативы… Я сдала анализы, чтоб противопоказаний не было, и она выписала… А что такое?
Она рассказывает это все спокойным голосом, явно не замечая моего кипения.
Выкладывает бекон на тарелки, разбивает яйца на сковороду, посматривает на турку с кофе. Короче говоря, совершенно не парится.
А я парюсь.
Бешусь.
Завожусь.
— Тата, а ты мне почему не сказала?
Опять тихо. Опять спокойно.
Боец, спокойно.
— А мы с тобой вообще разговариваем нормально?
Она наконец-то откладывает лопаточку, выключает кофе и яичницу, смотрит мне в глаза. В упор. И в этот момент я осознаю, что она все это время тоже нифига не спокойна! Что она — напряжена нереально, пиздец как!
И что я — мудак, раз этого не увидел!
— Тат… — я решаю сбавить градус, уже чуя скандал. А мне не хочется скандала.
