В пленительной СИ-сюжете "Мой обаятельный мерзавец", глава не замечает первоначальной неприкаянности, но с каждым новым поцелуем и толчком встает на другой уровень эмоций. Его дыхание — напоминание о том, что рядом есть страсть и безумная интимность, захватывающая все мысли и мышления....
И мне тяжело было поверить. Но он был здесь, со мной. И мне больше не приходилось выбирать чью-либо сторону, не приходил врать, что-то скрывать и постоянно бояться, что меня вот-вот разоблачат.
Теперь мы неожиданно оказались на одной стороне. И огромная пропасть, разделяющая нас, испарилась в одно мгновение.
Но вместе с тем я вдруг поняла, что ничего не знаю о сэйре Тобиасе Варнадо. Точнее, я знала все, что было написано в его личном деле. Знала те факты, которые были известны широкой общественности. Но при этом я ничего не знала о том мужчине, что лежал сейчас в моей постели.
— Расскажи о том, как так получилось, что ты стал Томасом Шервудом, — мягко попросила я.
— Это долгая история, Ирис, — вздохнул в ответ министр правопорядка, — В двух словах и не расскажешь.
— Ничего. У нас есть время до рассвета.
— До рассвета я бы предпочел заняться куда более интересными вещами, — игриво ответили мне.
И заметив, как округлились мои глаза — потому что кто-то оказался неожиданно ненасытным — меня поспешили разочаровать.
— Я говорил о сне, Ирис, — усмехнулся этот мерзавец, — А вовсе не о том, о чем ты сейчас подумала.
Я даже почти успела расстроиться оттого, что ответа на интересующий меня вопрос здесь и сейчас получить не удастся. Но сэйр Тобиас Варнадо неожиданно заговорил…
Глава 18
Ему было нелегко мысленно возвращаться к самым мрачным годам его жизни, выворачивать собственную душу и воскрешать в памяти воспоминания. Но сэйр Тобиас Варнадо был готов это сделать ради одного единственного человека — его маленькой личной помощницы, которая лежала в его объятиях и доверчиво прижималась к нему.
Пожалуй, она была единственной, кому он захотел открыть свою душу, а вместе с ней доверить и секрет, который он хранил много лет. И единственный свидетель его тайны, тот, кто точно знал, кем на самом деле является Томас Шервуд, погиб много лет назад от рук правящей десятки.
Наконец, собравшись с мыслями, сэйр Тобиас Варнадо заговорил, нарушая тишину, зависшую в комнате.
— Как ты знаешь, я рано потерял мать.
"Тобиас Варнадо хорошо помнил суровое лицо своего отца, который с самого детства пытался воспитать его под стать себе. Вырастить из него такого же жестокого, бесчувственного, холодного и властного человека.
