Другой его шрам был ниже. Ту рану нанес не Огюст и не на поле боя.
На тренировке в день тринадцатилетия Дэймена ее нанес Кастор."
"Тот день Дэймен помнил очень хорошо. Счет впервые оказался в его пользу. Когда, опьяненный победой, он снял шлем, Кастор улыбнулся и вместо деревянных тренировочных мечей предложил взять настоящие.
Дэймена распирало от гордости. «Мне тринадцать, я взрослый, – думал он. – Я сражаюсь на равных с Кастором!» Старший брат поблажек не делал, чем Дэймен очень гордился, даже когда из раны хлынула кровь.
Сейчас, вспоминая недобрый огонек в глазах Кастора, он понял, что во многом ошибался.
– Время вышло, – объявил Радель.
Дэймен кивнул и положил ладони на край купели. Нелепый золотой ошейник и наручники до сих пор украшали его шею и запястья.
Жаровни уже закрыли, но стойкий аромат фимиама еще кружил голову. Отринув минутную слабость, Дэймен поднялся и вылез из горячей проточной воды.
Глаза у Раделя стали совсем круглыми. Дэймен провел рукой по волосам, отжимая воду.
Потом сделал шаг вперед, и Радель, невольно попятившись, хрипловато приказал:
– В колодки его.
– Нет нужды… – возразил было Дэймен, но запястья уже вставили в прорези колодок, прочных и неподъемных, как валун или как ствол большого дерева. Дэймен опустил голову, и на древесине появились темные следы от влажных прядей. – Я и не помышлял о сопротивлении.
– Рад слышать, – отозвался Радель.
Вытерли, умастили ароматным маслом, излишки масла сняли мягкой тканью – ничего страшного, ритуал точь-в-точь как в Акилосе.
Быстрые, легкие прикосновения слуг не изменились, даже на гениталиях. Ни капли чувственности, присущей действиям златовласой рабыни из акилосской купальни. Не самое тяжкое испытание на свете.
Один из слуг пристроился у Дэймена за спиной и принялся готовить вход в его тело.
Дэймен дернулся так сильно, что деревянные колодки заскрипели, слуга испуганно вскрикнул, сосуд с маслом разбился о пол.
– Держите его, – мрачно приказал Радель.
Закончив приготовления, его сняли с колодок.
Теперь к покорности примешивался шок, и на пару мгновений Дэймен растерялся и не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Случившееся в купальнях изменило его… Нет. Изменился не он сам, а его положение. Вопреки угрозам Лорана, эту опасную сторону рабства он осознал лишь сейчас.
– Лицо ему не красить, – распорядился Радель, – принцу это не нравится. И украшений не надо. Золота достаточно. Верно, одежды вон те. Нет, без вышивки.
