Автор
Аня всхлипывала и шепотом просила прощения за свои мысли, но каждое слово рождало новые слезы. Вокруг царил странный покой, переплетенный с тяжелым молчанием – атмосфера была такая же нереальная и запечатленная в розовом плаще Ани и черных брюках ее матери. В этих страницах мир женщин из числа "почти счастливых" раскрывается со всей глубиной их тайн и переживаний....
– Не смей! Он никогда не возьмет, понимаешь?
Зять усмехнулся:
– Да бросьте. Все берут. И это нормально. Тем более что он меня спас.
– Леня, послушай! – Аля повысила голос. – Я тебе запрещаю! Кто берет и сколько – не мое дело. Но я запрещаю. Скажи, я имею на это право?
Зять молча кивнул.
* * *Четыре года назад в Алину школу пришел наниматься Владимир Петрович Полетаев, историк. На вид под шестьдесят, приятной, как говорится, интеллигентной наружности. Аля раздумывала. Историк был нужен, но она старалась брать на работу молодых, школе была нужна новая, свежая кровь.
– А опыт работы в школе есть? – строго спросила она.
– В молодости, после окончания вуза.
– А потом? Поняли, что школа не ваше призвание?"
"– Да нет. – Владимир Петрович словно не заметил Алиного сарказма. – Просто захотелось в науку. Мечты, так сказать, молодости. Неопытность и наивность…
– Не преуспели? – спросила она.
– Ну преуспеть здесь, на родине, в науке непросто. А сейчас, когда все развалилось…
– Ну да, – перебила Аля. – Теперь можно и в школу.
– Зря вы так, – спокойно парировал Владимир Петрович. – Просто я овдовел, дети выросли. Подумал, мои опыт и знания могут пригодиться.
Але стало стыдно:
– Ну давайте попробуем. Но здесь, как понимаете, своя специфика. И заслужить уважение детей вряд ли проще, чем заниматься наукой.
Зря Аля переживала – ученики нового историка приняли и полюбили.
Вот так тебе, опытный руководитель! Мужиком он оказался нормальным – и класс держит, и чушь не несет. И с юмором, с тактом. В общем, не подвел Владимир Петрович.
Накануне Восьмого марта он постучался к Але в кабинет.
В руках огромный веник мимозы и коробка конфет.
Аля поморщилась:
– А вот это вы зря. Мимозу я не люблю – извините! А конфеты просто не ем.
– Тревожные цветы, да? – расстроился Владимир Петрович.
– А вот следующего раза не надо, – резко ответила Аля. – Ни к чему. Не ставьте ни меня, ни себя в дурацкое положение. Не осложняйте жизнь, Владимир Петрович, ни мне, ни себе.
Растерянный и обескураженный, он вышел из кабинета.
Резко, слишком резко. Но единственно правильно. Еще чего не хватало – роман на работе! Да и какой роман? Просто смешно.
