— Я устрою тебе ад, Марат… — наклоняюсь ближе к его уху, шепчу так, чтобы услышал только он: — Ты с ума сходить начнешь. Я обещаю тебе.
Глава 5
— Правда? — надежда ребенка видна невооруженным глазом.
Сжимаю зубы, сбрасывая его руки с себя.
— Арина, мы опаздываем на рейс. — тот тон, который она воспринимает как строгий.
— Иди ко мне, доченька. — Марат присаживается на корточки и раскрывает объятия.
Дочь обращает свой взор на меня, в котором я читаю страх, что подойди она к нему, это обидит меня.
Господи, испытываю такой силы ярость, что готова и сама ударить этот чертов чемодан.
Разве мы имеем право ставить своего ребенка в такое положение?!
— Попрощайся с папой, — говорю мягче: — Он наверняка в скором времени тоже освободится от своей работы… — не без язвы заканчиваю предложение."
"Арина кивает и тут же бежит в объятия Исакова. Он прижимает ее к себе, глубоко вдыхая и на секунду прикрыв глаза, переводит взгляд на меня.
Я не знаю, как на него смотреть.
Кроме отвращения, боли и ненависти, я не испытываю ничего.
Но его глаза, которые я когда-то полюбила, сейчас так ярко наполнены болью, что вероятно отзеркаливали бы мои.
Только это я позволю увидеть своей подушке или отражению в зеркале. Равнодушная маска сейчас единственный способ, чтобы держаться.
Он ведь даже не испытывает чувства вины, а только обвиняет меня.
Абсурд!
В чем? Только лишь в том же, в чем можно обвинить и его самого.
Он пропадал, расширял бизнес, увеличивая наши финансовые возможности. Я не стояла на месте, и тоже создавала себе имя в своей индустрии.
Он прекрасно знает, как это важно для меня.
В самом начале нашего пути знал, что я не из тех, что в фартуке ждут своих мужей с работы. Обслуживают, одной рукой снимая носки, а второй ставят на стол первое, второе и компот.
Я всю жизнь через падения шла к тому, чтобы, наконец, самостоятельно поднять свое дело. Мечтала заниматься тем, что мне поистине приносит удовольствие.
Какого черта сейчас вдруг проснулась ревность к работе? Почему он считает, что может так поступать?
Да, не спорю, я многое могу решить сама.
Мне не нужен для этого мужчина рядом.
Я всегда справлялась сама.
До шестнадцати лет обо мне никто не заботился, и было крайне сложно открыться Марату. Но он сделал действительно многое, обнажая мою душу, аккуратно и с любовью.
Сейчас, конечно, это ему удалось буквально за секунду, еще и так, что она теперь безжизненной массой валяется где-то рядом.
Тем не менее, я любила этого человека за его твердость.
