Только развод с тобой оформим. Надеюсь, ты не станешь устраивать борьбу за ребенка…
— Господи, Дарина! — его терпение лопается, он снова взрывается.
Ищет глазами какой-либо предмет, чтобы снова сломать его. И бедному чемодану опять прилетает. Теперь вещи безбожно разбросаны по всей комнате и коридору.
— Ты успокоился? — медленно проговариваю слова: — Теперь я могу забрать дочь и уехать обратно в Россию?
— Вот оно! — тычет в меня пальцем: — Вот она причина! Ты разве не понимаешь?! Ты! Это ты виновата в том, что я изменил тебе.
Я правда старалась держаться. До последнего…
Но когда твой любимый мужчина обвиняет тебя в том, что он изменяет.
Это явный перебор.
— То есть, это я привела в наш номер ту… И попросила ее запрыгнуть к тебе на колени? Такая логика, Марат?
— Ты знаешь о чем я, Дарина, — его ноздри раздуваются от злости, его всего трясет: — Я изменил потому что ты меня разлюбила.
Ладно.
Это смешно.
И я не скрываю этого.
Просто на ровном месте начинаю смеяться, горько так, но со вкусом. Мотаю головой, собирая вещи по комнате, кидаю их в сумку, где еще есть немного места.
Надо же… Какая интересная причина. Я его разлюбила. Странно, что я не была в курсе этого.
— Прекрати собирать вещи! — он выхватывает кофту из моих рук, — Посмотри на меня! Посмотри!
Берет своей рукой мое лицо, приподнимая его. Сейчас он как никогда близко, губы едва касаются моего лица, а горячее дыхание опаляет кожу.
— Тебя интересует только бизнес, твои тряпки эти, ателье твое. Я не нужен тебе стал… Ты забыла про меня.
— Звучишь как маленький обиженный мальчик, — дергаю головой в сторону, освобождаясь из его захвата: — Ты мог сказать мне об этом. Что тебя волнует и тревожит. Но ты выбрал самый простой способ, так что теперь не нужно на меня обижаться, Марат. Ты свой выбор сделал.
— Ты холодная су… — он хватает меня снова, только теперь уже за плечи.
Сжимает их со всей силы, я даже чувствую боль в костях.
— Договаривай!
— Я сделал это, чтобы показать тебе наглядно, как это бывает больно, когда твой любимый человек плюет на тебя.
Шок.
У меня просто шок.
— Лечись, Марат. Прошу тебя. Просто лечи свою голову.
— Мам, — я слышу за спиной жалобный голос Арины: — Вы помирились?
Она превратно расценивает руки своего отца на моем теле. Я вижу, как в ее глазах загорается огонь, она даже начинает улыбаться.
— Конечно, ангелок, твоя мама не сможет от меня уйти. Ведь мы семья и любим друг друга, — Марат прячет эмоции, предназначенные мне, и улыбается дочери.
