Что принесло бы мне больше боли: знать, что Эйден есть на этой земле, но он оставил меня из-за остывших чувств; или, что он ушёл от меня не потому, что разлюбил, а потому, что его жизнь прервалась? Я не могла прямо сейчас дать точный ответ на этот вопрос. В моей голове он всегда существовал живым и только моим. И вариант под названием «не мой» даже не рассматривался. Я не могла представить такой расклад и начала злиться от собственных метаний. Разве существовало что-то важнее его жизни?! Нет!
Но островок сомнений зародился, и это означало лишь одно…
Люди – безбожные эгоисты.
– Максвелл, я…
Он обхватил мою кисть холодными от мороженого пальцами и поднёс ко рту. Чувственные губы нежно сомкнулись вокруг истерзанной подушечки, и неконтролируемая дрожь захлестнула тело, запустила процесс, который должен был притупиться из-за лечебных препаратов. Но нет…
Возбуждение… Вязкое, тягучее, скапливающееся внизу живота.
Горячий влажный язык нежно прошёлся вдоль ранки, и горький шоколад из-под густых бровей принял новый, просачивающийся сквозь поры и оседающий в костях оттенок.
– Я пережил. – С глухим чмоком он выпустил мой палец изо рта. – И ты переживёшь.
Вернув руку на живот, я смотрела на прекратившее кровоточить мизерное отверстие и находила странным отсутствие любых колебаний в его твёрдом голосе. В низком тембре слышалась совершенная убеждённость. Непоколебимая вера. В меня. И несмотря на то, что это безумно подкупало, мне хотелось остаться честной.
– Я не уверена в этом.
– Всезнайка Эм в чём-то не уверена? Я поражён.
– Бровь чемпиона в беззлобной насмешке взлетела вверх и…
Чёрт… Запустился очередной адский круг болезненных воспоминаний, от которых невыносимо избавиться. Глаза моментально заволокло мутной пеленой.
– В чём дело?
Мужские очертания размылись. Голос изменился. Стал ниже, грубее. Тревожнее.
– Эйден не умел поднимать одну бровь и постоянно пытался научиться…
Повисла тишина. Казалось, даже природа прислушалась к такому оглушительно-чистосердечному признанию.
Во всем были виноваты успокоительные. Они действовали, как сыворотка правды, и из меня вываливалось всё, о чём бы я не подумала. Словно все эти долгие месяцы мысли копились, группировались в огненный шар, который, достигнув максимального размера, эффектно взорвался, разлетелся на осколки. И теперь эти маленькие смертельные детали блуждали внутри меня и при первой же возможности с отчаянием рвались наружу.
Моргнула, пытаясь сбросить ненавистные слёзы. Ещё раз.
