Терпеть не мог громкие звуки и гольф. И никогда… он никогда не видел подснежников.
– Бибер… хм, довольно неожиданный выбор, – лаконично прокомментировал Уайт, а я с трудом сдержала улыбку. Из всего списка он выделил именно этот пункт, наверное, сильно удивившись чужому вкусу. Неудивительно, я не могла представить боксера, идущего к рингу, под романтичный трек Джастина. Это было бы нелепо.
– Эйден верил в параллельные вселенные, – поделилась я сокровенным. – Допускал, что в другой реальности мы с ним тоже вместе.
Повисло молчание. Максвелл обдумывал услышанное и не торопился оспаривать не имеющую экспериментальных подтверждений теорию.
– То есть в это же самое время в другом мире живут Эмили Майерс и Эйден Райс?
Разве я говорила ему фамилию Эйдена? Было сложно вспомнить. Эти таблетки…
– Её могут звать не Эмили, а его не Эйден. Скорее всего, у них даже другая внешность, но души… души у них наши. Ты не веришь в такое, да? – я расстроенно покачала головой. Сейчас мне меньше всего хотелось видеть насмешку в чужих глазах.
– Я верю в то, что вижу и знаю. Я верю в выбор человека, а не догадки.
Я вроде бы и не надеялась на положительный ответ, но стало тоскливо…
– Но я верю в силу духа, Эм, – продолжил Максвелл, и я затаила дыхание. – Судя по твоему рассказу, Эйден был замечательным парнем, и если вера во вселенные, другие миры и других вас помогает тебе не опустить руки, то я готов поверить во всё это вместе с тобой.
Я готов поверить во всё это вместе с тобой.
О большем я и мечтать не могла.
Вы когда-нибудь испытывали необъятное чувство благодарности?
Я – да. Прямо в эту секунду.
Плакать больше не хотелось. Наверное, у всех наступает переломный этап, когда кончается всё. Даже слёзы.
Уайт бросил беглый взгляд на часы и неожиданно поднялся. Прошёлся по мне странным, нечитаемым взглядом и только открыл рот, чтобы что-то сказать, как я опередила:
– Почему ты выбрал клубничное? – Хотела задержать. Хотя бы на минуту. Одну минуту.
Чемпион засунул руки в карманы шорт и усмехнулся:
– У меня была эротическая фантазия на этот счёт.
Его честность не вызвала смущений. Она вызвала вибрирующее беспокойство в области груди. Время. Прошедшее время, которое с некоторых пор стало мне ненавистно.
– Была?
И я на интуитивном уровне поняла, что он верно истрактовал мой вопрос. Стерев с лица улыбку, Максвелл подошёл ко мне и присел на корточки. Положил руки мне на бёдра и заглянул в глаза.
