По старой Московской столбовой дороге добрались до пропахшего кожами Богородска (150 кожевенных заводов в одном городе!), засели секретно в квартире тамошнего исправника и просидели так пять часов. Исправнику сказали, что едут на обыск в деревню Тумботино, что на левом берегу Оки.
Под вечер их экипаж столь же тайно выехал из города. До Ворсмы оставалось двадцать верст. Проехав пятнадцать из них, свернули в лес, забрались далеко в чащу подальше от людей и там заночевали. Благово разрешил разжечь костер в яме от вываленной сосны лишь потому, что иначе комары заели бы их насмерть.
Поужинали всухомятку ветчиной с хлебом и, не раздеваясь, улеглись спать на сосновых ветках. Но сон не шел, и Алексей, поворочавшись с полчаса с боку на бок, не выдержал, сел и спросил угадывавшегося в темноте Буффало:
— Федор, а какая она, Америка?
— Странная, — после короткой паузы ответил тот. — Все там у них только строится, все бурлит. Американцев-то, как нации, считай, еще и нет. Есть ирландцы, итальянцы, немцы, евреи, даже китайцы, а американцами они когда еще станут… Но стараются! Русского вот я только одного встретил — донского казака Ивана Турчанинова.
Он там у них знаменитый генерал, под именем Джон Турчин. Обрадовался мне…
— А чего тебя вообще в эту Америку занесло?
Буффало недовольно посмотрел на Лыкова, подумал секунду, словно решал, сказать или нет, и неохотно ответил:
— Из России я тогда убегал.
— Что ж так далеко драпанул? Европы тебе не хватило?
— Да я такого человека завалил, что хоть на Японские острова скрывайся.
Был такой «король» Хитрова рынка по кличке Стратилат. Ты о нем не слышал, потому как пешком под стол тогда еще ходил.
— Действительно, был такой Иван Голубев по кличке Стратилат, — подтвердил молчавший до сих пор Благово. — Легендарный был мерзавец. Сейчас таких, пожалуй, что и нет. «Король» Хитровки на самом деле правит всем преступным элементом Центральной России; не подчиняются ему лишь Урал с Сибирью и нерусские окраины — кавказцы, поляки, Одесса.
Ну и, разумеется, Петербург, там всегда свой «король». Стратилату кланялось пол-империи. Потом он неожиданно погиб при загадочных обстоятельствах. Нешто это вы его, Федор Иванович? Как только решились такого монстра тронуть?
— Пуля-дура любого монстра берет. А решился я, конечно, по глупости и горячности, потому что по уму с такими людьми не связываются.
Я тогда молодой был и самоуверенный, здоровая такая дубина, почти как Лыков.
