– Тебе хорошо заплатили, Анют. Поэтому разделась и шагай к кровати.Я просто приняла участие в конкурсе красоты, мечтала победить. А меня предали... и продали.Теперь моя жизнь в руках двух опасных мужчин.И они ничего не желают слышать о том, что мне никто не платил!– Нам тебя подарили, куколка. И мы очень хотим распаковать наш подарок....
Первобытно как-то, дико.
И хорошо.
У меня кожу покалывает, низ живота напрягается. Ещё никогда такого не чувствовала и… Вру, потому что когда Алан сегодня касался… Ох, навернякак что-то подмешали в шампанское.
Точно!
Чтобы не могла сопротивляться и думать. Чтобы кожа горела от чужих касаний, покалывала. И мысли путались, подталкивая навстречу мужчине. Его крепким рукам, жгучим поцелуям…
– Садись, куколка, - Давид подталкивает меня к креслу, сам усаживается за стол. – У тебя нога болит, не стоит её напрягать.
– Да. Конечно. Так что, вы меня отпустите?
– Я же не работорговец, Анют. У нас тут всё добровольно и честно. От тебя нужна маленькая формальность.
– Какая?
– Поставь свою подпись здесь, - протягивает мне сложенный лист бумаги, исписанный мужским почерком. – И сможешь уехать.
– Зачем вам моя подпись?
– Это черновик, использовать не смогу, считай, хочу твой автограф на память.
Звучит глупо и нереально. Но кто знает, какие тараканы бегают внутри Давида? Лучше сразу согласиться и бежать, пока мужчина не передумал.
От волнения оставляю целых две подписи: как в паспорте и обычную, какой пользуюсь в жизни. После начинаю переживать, что Давид с ней сделает. А вдруг наймёт человека, тот подделает мой почерк и…
– Отлично, куколка. На шаг ближе к дому. Ещё проверим пару документов и мой водитель тебя отвезет. За конкурс, правда, ты ничего не получишь.
– Ничего! Я просто хочу уехать, мне ничего ну нужно больше!
Только ещё с Димой поговорить.
Я бываю глупой, ладно. И да, мозги у меня не самые лучшие, я много где туплю. Но ведь он не такой! У него всегда «всё схвачено», уйма идей и вариантов.
И Дима должен был слышать разговоры и намёки, понять раньше меня что происходит. Если он этого не сделал, значит, сам в этом завязан. Не могу в это поверить, глаза жжёт, а что думать…
Не знаю, ничего не знаю.
Не могу поверить, что всего за один день столько всё поменяется.
– Вот твоя подпись, да? – Давид поворачивает ко мне листок, поднимаясь из-за стола. Останавливается за моей спиной, а его пальцы поглаживают шею. Ласково почти, опаляет дыханием кожу. И будто стреляет в голову, когда прикусывает мочку. – А это наш договор. Сейчас мы проверим всё и разойдемся, да?
Голос звучит нежно, но в нём сквозит сталь.
