– Тебе хорошо заплатили, Анют. Поэтому разделась и шагай к кровати.Я просто приняла участие в конкурсе красоты, мечтала победить. А меня предали... и продали.Теперь моя жизнь в руках двух опасных мужчин.И они ничего не желают слышать о том, что мне никто не платил!– Нам тебя подарили, куколка. И мы очень хотим распаковать наш подарок....
Замирает, обдумывает, просчитывает все риски…
Но для этого есть Давид. Который приближается размашистым шагом, подхватывает меня на руки. Не кружит, но мягко прижимает. Целует в губы, а после щеки, подбородок.
Прикусывает шею.
– И как долго ты скрывала моего ребенка, куколка?
– Нашего, - Алан фыркает, подходя ближе. – Но скрывать плохо, Анют.
– Определенно.
– Кому-то полагается наказание.
– Вам, - невинно пожимаю плечами, улыбаясь. – Я теперь стану толстой и некрасивой.
– А ты так не делаешь, куколка?
– Психовать, ругаться…
– Да-да, Анют, нам же впервой.
– Эй!
Возмущаюсь, но даже злится не получается. Улыбаются, как Чеширские коты. Развязно, нагло. Притягивают меня к себе. Заставляют забыть обо всём, остается только радость и теплота в груди.
Я не представляю, кто такой номер семь. Он не объявлялся, а Давид, кажется, узнал. Но молчит, отмахиваясь.
Дима – это было для встряски моих мужчин, чтобы прекратили херней маяться. Не представляю, какая такая встряска должна была быть… Но этот кто-то был определенно прав.
Ведь именно в ту ночь, все решилось.
Раз и навсегда.
– Люблю тебя, куколка, - признается Давид, медленно раздевая меня.
– Люблю, Анют, - вторит ему Алан, подхватывая на руки.
– Люблю вас, - шепчу между поцелуями.
В сентябре я совершила ошибку, доверившись не тому.
В сентябре я сделала самый правильный выбор, влюбившись сразу в двух.
– Тест делать не будем, - заявляю категорично, как только снова могу дышать. Вытягиваюсь на смятых простынях, улыбаюсь. – Я не хочу. Это…
– Это наш ребенок. Как и ты наша – на двоих. Знаем, куколка.
– Ты же не думаешь, что мы начали разговор о детях, не взвесив всё между собой? Мы знаем тебя, Анют.
"– К тому же, может, Алан свалит на тот свет лет через семьдесят, и ты будешь вся моя.
– Давид! Не говори такого.
– Молчу. Кажется, ты безе хотела приготовить? У тебя пятнадцать минут, куколка, пока мы сходим покурить.
Мужчин хватает на пять.
Но спорить я не собираюсь.
Мне хорошо-хорошо.
И так будет всегда.
Конец"
