Аня стесняется своей внешности, постоянно напоминая себе о том, что аккуратней с куколкой – своими ногами. Она мечтает, что ее обожающий знакомый не заметит, что ей плохо от его рукопожатия — словно на какой-то конкурс красоты. Но все идет наперекор ее ожиданиям...
– Может?
– Будешь крутить своей задницей, снова соблазнишь меня, куколка, - бросаю взгляд на Настю, не слышит ли она ничего. А сама плавлюсь от этих жарких обещаний. – И снова постель. Или диван. Или, дай-ка подумать, у стены. А потом ты начнешь одеваться.
– И снова постель?
– Возможно. Видишь? Никакого времени на готовку.
Смеюсь, качаю головой. Иногда мне казалось, что у меня должно всё… стереться от такой интенсивности. Но казалось, что с каждым днем я становлюсь всё более жадной.
Вскакиваю, когда слышу звон калитки.
Просится на ручки, а у меня сразу спина ноет. Какая же она тяжелая, а вроде такая маленькая.
– Пойдешь ко мне? – Давид пытается забрать у меня малышку, но та лишь жмется ко мне сильнее. – Понял. Здравствуйте.
– Принес же черт.
Бабуля громко шепчет себе под нос, намеренно. Но после кивает Давиду. Он ей нравится, особенно после того, как поставил в доме котел, который теперь хорошо грел.
Но…
«Анечка, где ты такого бандюгана нашла? Рожа такая… Словно убить тебя хочет».
Иногда.
Когда меня слишком прорывает, я кричу или дерзко себя веду. А Давид терпит. Молча, страдальчески терпит мои выкидоны. Только смотрит так, словно прихлопнуть хочет.
– О! – Настя спрыгивает с меня, тут же несется к моей бабушке. – А вы уже всё? А когда Дед Мороз придёт? Мама сказала, что я должна тут тихо посидеть! А то он испугается!
– Ну ты молодец, - бабуля трепет малышку по кудряшкам, поднимает взгляд на тебя.
"– А мы тоже молодцы, - Давид усмехается, обнимает меня за талию.
– Я бы срифмовала, но тут ребенок. Но всего один. А должен быть чей-то.
– Бабушка!
– Нет, сначала женись на ней, потом дети. Ишь, пошла молодежь. Но детей надо, красивые будут. Надеюсь. Если в Анюту пойдут.
– Бабушка, ты перегибаешь!
– В Анюту-Анюту, - Давид серьезно кивает, сжимает мою ладонь. А после наклоняется, прикусывая мочку уха.
– Дурак!
– Мама!
Настенька подпрыгивает на месте, а после бросается к нашей соседке. Тут же начинает рассказывать, как себя вела. И конфет совсем не ела, так что ей можно больше.
Женщина смеётся, стирая шоколад с лица дочери. А после благодарно кивает мне.
– Спасибо. Я бы не успела всё приготовить, а так… Спасибо, Анют, что посидела с ней.
– Всегда пожалуйста. Мы тогда поедем?
– Пора, метель начинается.
