Автор
Я стою перед невероятно тяжелым выбором, ведь Егор заявляет о своей любви к другой женщине. В ушах звучит хруст позвонков, когда я поворачиваюсь к нему — эмоциональная пропасть словно разделяет нас на двоих. Кровь падает с моего лица в холодный осенний дождь.
— Замкнутый круг люлей и отчаяния, — смеется Паша.
— Точняк.
Опять бьются кулаками, зевают и синхронно похлопывают себя по животам.
— А еще мы клюшки сломали, — Саша вздыхает. — Да. Случайно.
Я перевожу взгляд на Егора, который потирает свою короткую бороду. Они уже по третьей клюшке сломали.
— Как именно? — он задает вопрос и не спускает взгляда с сыновей. — Как в прошлый раз? Устроили фехтование? Или пытались пером клюшки срубить березу?
— Хотели приподнять шкаф, — Паша выдерживает взгляд Егора.
— Какой шкаф?
— Под который закатилась монетка, — медленно проговаривает Саша.
— Какая монетка? — интересуюсь я.
Замечаю румянец на щеках сыновей, и Паша сердито ворчит:
— Да у одной девки монетка закатилась под шкаф.
Встает, торопливо собирает тарелки. Саша следует его примеру. Через минуту их уже нет в столовой."
"— Какие джентльмены, — Егор озадаченно постукивает пальцами по столу. — Рыцари с клюшками, — поднимается на ноги и идет прочь из столовой твердым шагом, — пойду свяжусь с этой Кукушкиной.
Опускаю лицо и закусываю губы до боли, чтобы отрезвить себя. Нельзя все вырывать с корнем.
Нельзя.
Егор — отец моих сыновей. Хороший отец. И даже моя обида и ревность не может с этим поспорить.
Господи, к чему в итоге придем?
Глава 6. Я теряю мужа
— Спишь на диване или в гостевой комнате, — зло шепчу я, когда в спальню заявляется Егор.
Делаю вид, что очень увлечена чтением книги.
Расстегивает рубашку, шагает в ванную комнату, игнорируя мое возмущение:
— Рыцари с клюшками дрыхнут, — задумывается на секунду.
— Ты меня слышал? — откидываю одеяло, встаю и следую за Егором в ванную. — Эй, — сжимаю книгу.
— Почему я должен спать на диване или в гостевой? — Егор оглядывается и скидывает с плеч рубашку.
Помнится мне, как я вспыхивала румянцем, когда он так небрежно оголялся, а сейчас кроме злости ничего не чувствую.
И он не обрюзг. Не растолстел.
Он занимается в спортзале.
Он, подлец такой, здоровый, как медведь. Широкие плечи, мышцы, рельефный пресс… Все при нем, но я уже не смущаюсь, например, его линии темных волос, что идет дорожкой от лобка до пупка.
Когда у нас был головокружительный вираж страсти и громкого секса, эти завитки мне просто сносили крышу.
— Что? — спрашивает Егор, когда замечает мой взгляд на его животе. — Сбривать не буду. И не проси.
