Они не читали ни Ибсена, ни «Поднятой целины» и не знали, что врага надо бить его же оружием. Князь же откуда-то знал. Или догадывался. Ошарашенный митрополит только кивнул, услыхав такие знакомые фразы.
— Но горе, как сказано во Святом Евангелии, богатым и пресыщенным! Ибо отстоят они от утешения своего. Ибо чем больше получают, тем больше хотят, и нет ни мира, ни покоя душам их. И вот они уже места в храме, куда идёт люд хвалу Господу вознести, за серебро продают, да, Егор?
Теперь Всеслав говорил едва ли не с искренним сочувствием, как хороший следователь или особист.
Георгий сунул дрожащую руку за пазуху. Князь, прикрыв глаза, поблагодарил Вара, который «помог» митрополиту вынуть ладонь значительно медленнее. В ней лежали чётки и распятие из дорогого нездешнего чёрного дерева."
"— И ладно бы, только так. Начинают пресыщенные брата на брата наводить, народ на народ. Делая так, чтобы души десятков и сотен людей невинных, угодных Богу, может, больше вас, попов, отлетали к апостолу Петру, к вратам райским.
А некоторые, Егор, вовсе уж страшные дела творят именем Господа, — продолжал князь. И голос его становился ещё опаснее, ещё злее. Напряглись сотники, волхв и Ставр, и так смотревшие на митрополита, как на ядовитую змею.
— Один священник, Егор, привёз речному разбойнику Щуке и ватажникам его три сотни гривен серебра задатку. И посулил втрое больше, когда те дело сладят. А делом тем было подстеречь возле пристаней лодку одну. Забросать её стрелами. Поджечь да утопить, как пойдёт, но чтоб живых не осталось на лодке той.
Всеслав, не имея сил больше сдерживать опалявшую нутро ярость, поднялся над столом, уперев в него добела сжатые кулаки. Сидевшие рядом отодвинулись, будто тот внутренний жар его почуяли кожей.
— И у них бы, может, и сладилось дело, Егор. Да Бог не попустил. Потому как на насаде том плыли мои жена и сын! — сорвался-таки на рык князь.
Георгий повалился на колени. За стеной, за той дверью, откуда он входил, что-то сдвоенно стукнуло негромко, будто куль с телеги упал.
Два куля. Рысь удовлетворённо кивнул этому звуку. Надо думать, два крупных инока, что сопровождали везде митрополита, два грека с лицами и, пожалуй, душами и навыками убийц, на помощь ему не кинутся. У них сейчас поважнее дела: как очнуться поскорее, дышать да ходить заново научиться. Князь по потешным поединкам-тренировкам помнил, что каждый из Лютова десятка, даже Клим, что росточком был ниже Глебки, что рукой, что ногой бил так, как не всякий норовистый конь может.
