Но разлука помогла преодолеть пагубную зависимость.
Три долгих года мне ничего не хотелось. И я впервые почувствовала свободу. Когда Марат вернулся, бежала от него как от худшего кошмара.
А теперь? Сама льну. Сама тянусь.
Неужели опять ныряю в чистое безумие?
Нет. Не совсем. Его губы. Его руки. Его тело. Все ощущается иначе. Он окончательно запутывает меня и сбивает с толку. Другой. Абсолютно другой. Чужой. И невероятно родной.
Разве так бывает?
Марат подхватывает меня на руки, относит обратно на кровать.
Распахивает халат, раздвигает мои ноги. Нависает надо мной, вглядывается в мои глаза.
Я почти готова к тому, что должно последовать дальше.
Разум затуманен. Тело расслабленно. Бедра слегка подрагивают. Спина прогибается в пояснице. Судорога сводит низ живота.
Сейчас он возьмет меня. Толкнется вперед. Войдет до упора единственным рывком. Его громадный член ворвется внутрь, заставляя закричать. Боль сольется пополам с наслаждением. Опять.
Но ничего такого не происходит.
— Хочу тебя иначе, — говорит Марат.
Мои глаза распахиваются до предела, когда он прокладывает путь из поцелуев от груди к самому низу живота.
Его язык проходится по складкам, изучает каждую точку. Губы втягивают чувствительную плоть. Зубы слегка прикусывают, будто дразнят.
Марат ласкал меня так. Иногда. Редко. В последний раз совсем недавно, но и тогда это больше смахивало на принуждение, на очередной акт насилия. Теперь все ощущается по-другому.
Он трогает меня так, словно открывает заново.
"
"Предательски вскрикиваю.
Его рот совсем не знает стыда. Доводит до изнеможения. Окунает в жар, выбивая из моей груди надсадные стоны.
Рефлекторно пробую сдвинуть бедра. Сминаю простыню в дрожащих пальцах.
Марат не позволяет отодвинуться, не дает ни единой возможности ускользнуть. Его жесткие ладони опускаются на внутреннюю сторону моих бедер, не позволяя свести ноги. Теперь еще острее ощущается контраст между нежными движениями губ и властным захватом рук.
Жадно ловлю воздух. Содрогаюсь. Прогибаюсь в спине так, что поясницу сводит тягучий спазм, а по икрам пробегает мелкая дрожь.
Марат забивает огненные разряды под мою взмокшую кожу. Погружает меня в настоящее пламя.
Пальцы поджимаются. Глаза закатываются.
Так странно. Раньше он называл меня “Царицей”, а я ощущала себя загнанной в угол добычей. Теперь нет никаких слов, никаких особенных обращений. Мы сплетаемся на краю стремительно разрушающегося мира.
