Наверное, я совсем обезумела, раз ловлю кайф от того, что происходит между нами здесь и сейчас.
Как будто это не он уничтожил мою прежнюю жизнь. Не он похитил. Не он подсадил на тягу к насилию. Не он провел по грани болезненного наслаждения. Не он гнался за мной точно кровожадный зверь, желая растерзать.
Марат. Мой Марат. Он… другой.
Мои колени дрожат, а пульс грохочет так сильно, что полностью оглушает. На меня будто мчит скоростной поезд. И вот я стою на рельсах, улыбаюсь как последняя идиотка, а отходить в сторону не намерена.
Тяжелые ладони накрывают мои ягодицы, притягивая еще теснее. Ближе. Язык выписывает такие узоры, от которых меня прошибает пот. Если он сейчас вдруг отстранится, то я точно с ума сойду.
Кричу. Сама не понимаю, что именно вырывается из моего горла. Задыхаюсь, кислород точно раздирает грудь изнутри.
Мои пальцы опускаются на затылок Марата.
Что я делаю? Притягиваю или отталкиваю? И с ним невозможно, невыносимо, нереально; и без него точно погибну.
Выгибаюсь дугой. Извиваюсь под жадным ртом.
Круговые движения языка уводят далеко за черту, за грань.
Озноб пробивает тело. Раскалывает на части.
Марат сжимает мои ягодицы еще крепче, не дает отодвинуться. Он втягивает мою плоть в свой рот и растирает языком до того момента, когда густой полумрак вокруг резко озаряется всполохами яркого пламени. На долю секунды мне кажется, что я взлетаю до небес и каждая звезда отражается на сетчатке глаз.
Падаю. Практически отключаюсь.
Марат перемещается выше. Его горячее дыхание щекочет мое лицо, заставляя приоткрыть отяжелевшие веки.
Он склоняется и целует меня прежде, чем я успеваю до конца очнуться. Обхватывает ладонью мой затылок и жадно сминает мои губы, скользит языком по моему языку так, будто хочется впечатать меня в себя, вбить навечно, пропитаться этим моментом.
Марат дотрагивается так дико и неистово, будто стоит ему разорвать наш контакт, и мы оба погибнем.
Если подумать, это действительно так.
Плевать, сколько продлиться иллюзия. Не хочу отстраняться, не хочу ничего прекращать.
Поэтому я тоже накрываю его затылок ладонями.
Мы изнываем от жажды посреди засушливой пустыни. Спасение находим только друг в друге. От малейшего движения языка зависит наше общее выживание.
Именно так это сейчас ощущается.
Мои бедра подаются вперед. Внутри оживает древний инстинкт. Наталкиваюсь на возбужденный член, но это меня совсем не пугает.
Я лишь сильнее прогибаюсь под ним.
Мое тело вопит. Умоляет.
Возьми. Возьми… Прошу тебя, Марат.
