Костёр, всё ещё щекочущий языками пламени внизу живота, разгорелся с новой силой и, судя по всему, это не осталось без внимания лежащего рядом со мной Матвея.
Широкие ладони приступили к исследованию уже исследованных за ночь участков моего тела, что в его руках было подобно горячему воску. В одно мгновение я оказалась опрокинута на спину и прижата к вороху разноцветных пледов, на которых мы провели сегодняшнюю ночь.
- Ещё пять минуточек, - шепнул Матвей, спускаясь поцелуями к шее.
- Ох! – выдохнула я блаженно, когда глаза закрылись сами собой.
- Пятнадцать минуточек, - уточнил тут же Матвей, чем вызвал улыбку.
Где-то в пределах квартиры послышался шорох, а затем неспешные шаги.
- Чёрт! – встрепенулась я, отталкивая Козырского. – Быстро в шкаф!
- В смысле? – встав на колени у моих ног, обалдело уставился на меня.
- Ваня проснулся! – шипела я, заворачиваясь в один из пледов. – В шкаф! Быстро!
Швырнула в его лицо плед, распахнула шкаф, в котором висели мои платья, и фактически запихала в него всё ещё не до конца проснувшегося Козырского.
- Серьёзно?! – выпучил он глаза, плохо сдерживая откровенное веселье.
- Сиди молча. Приду – освобожу, - пригрозила ему пальцем, закрыла шкаф и прочесала руками волосы, смахивая их за плечи. Пошарила взглядом по полу в поисках халата и, обнаружив его, торопливо скинула к ногам плед.
- Я всё вижу, - ехидничал голос из шкафа.
- Заткнись, - шепнула, не оборачиваясь и быстро накинула халат.
Дверь в комнате сына открылась, что сигналом для того, чтобы я тоже как можно скорее выскочила из своей комнаты, иначе Ваня может увидеть абсолютный бардак и хаос в ней, чего раньше никогда не бывало.
- Доброе утро, Ваня! – излишне жизнерадостно поприветствовала сына, выйдя из комнаты.
Он даже вздрогнул, очевидно, не ожидав от меня столь громкого и резкого приветствия.
- Доброе утро, мама, – чуть нахмурился он и проследил за тем, как я подняла с пола вещь, быстро её скомкав, чтобы никто не успел понять, что это и кому принадлежит.
Взгляд метнулся к входной двери, где у порога стоял кроссовки Матвея.
В голове красным цветом загорелся сигнал тревоги.
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
- Ваня, - заставила сына смотреть только на меня и загородила собой обзор в прихожую. – Я тут подумала…
Что я подумала, боже?! Что?!
- А давай, ты вырежешь из картона две цветных карточки и напишешь на них своё имя. Ты же умеешь…
- Зачем? – непонимающе нахмурился сын, удерживая в опущенной вдоль туловища руке Лосиныча.
