Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
— Разве ты еще недееспособный? Мы же сдали экзамен!
— Так это подтверждение ТВОЕЙ свободы. Я пока ещё считаюсь чем то вроде разумной собственности, — вроде как в шутку сказал он, но как говорится в каждой шутке…
— Тогда собираемся и пошли, — я тут же проснулась. Ни фига ж себе заявочки! Ради такого дела перетерплю.
— Ну а я о чем!
Так что уже через полчаса мы всей командой ввалились в знакомое приемное отделение целителей. Сашка плелся в кильватере и бухтел. Оставить его дома досыпать я отказалась категорически — да мало ли! Припрутся еще какие дикари, его утащат, Сосиску обидят, мебель поломают… нафиг.
Вот не зря я вздыхала, и Сашка в целом не зря подозрительно ежился. На Мика эти звери в белых халатах глянули вскользь, чего-то там пробормотали и послали… послали его в конец коридора печать ставить о том что орясина эта совершенно здоров. А вот меня и Кинжала окружили хищной стаей с гадким намерением пощупать за душу.
За то место, которое Сашка мне укусил, а оно взяло и само заросло. Ну и его заодно очень настойчиво стремились поисследовать на предмет, как ему там моя душа переваривается.
Еле отбились! Можно сказать, мы с ним сражались спина к спине, пока Мик бегал из одного кабинета в другой. Одна польза из этого жуткого мероприятия таки получилась: мы с Кинжалом прямо сплотились на почве взаимной защиты!
Коварные лекари даже попробовали зайти с тыла, соблазняя нас всяческими продвинутыми процедурами и последними достижениями межмировой медицины.
Короче, когда мы из этой звездной больнички улепетнули, доволен жизнью был один Кос, а мы с Кинжалом плелись в кильватере и дружно дулись.
"— Там песок белый… — как-то невпопад попытался утешить нас Мик, — и лагуна закрытая от постороннего посещения. И вообще…
Мы с Сашкой переглянулись и тяжко вздохнули. Сейчас нас даже лагуна не прельщала, тем более, что никто пока не понял, какая связь между исследованием наших душ и белым песочком.
Как бы то ни было, через полдня беготни мы попали в какое-то самое главное место — еще главнее того, в котором нас судили.
