Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
"
"— Ну, если рассуждать логически… — недокормыш в халате уселась рядом со мной на покрывало и принялась озвучивать свои мысли: — Хотя, конечно, логика и то, что тут творится, вряд ли имеют друг к другу хоть отдаленное отношение. И все же. Домой я притащила дрын. Ржавый и грязный. В тазу мыла дрын. Потом в этом же тазу появился ты, а ковырялка эта ржавая пропала. И пахнешь ты ею. Следуя, опять же логике, ты и есть дрын. Но так не бывает.
— И с какой-такой ржи ты тащила и мыла в тазике ржавый дрын? — я обиделся.
— Да хрен его знает, — задумчиво проговорила девчонка. — Ну, то есть, мыла потому, что не люблю спать с грязными палками, а притащила… хм. Все сложно.
Это стало для меня последней каплей! Она что, совсем за дебила меня держит?! Что за дурацкие объяснения?!
Не обращая внимания на собственную наготу, я резко поднялся с дивана и схватил ненормальную за грудки:
— Исссс-деваешься?! — я приподнял этого цвирка недокормленного над полом, глядя сквозь неё и… застыл.
— Расскажи мне всё, — прикрыв лицо ладонями, я со стоном свалился на это колченогое подобие кровати. — Всё, что вспомнишь о вчерашнем дне. Любую мелочь.
Сначала эта перепуганная моль поправила свой балахон, запахнувшись в него чуть ли не по уши, потом пару секунд гневно и обиженно сопела.
— Да ладно, не переживай так. Разберемся. А про вчера, — она слегка задумалась, — думаю, лекции по испанской семантике тебе неинтересны. Странности начались вечером, когда я из института возвращалась…
Ириска:
Да сто лет бы психа этого не видеть, не то что сказки ему рассказывать.
К тому же, судя по его обмолвкам, он в дурдомах лучше разбирается, и заморочки с косами для него не секрет. Вот пусть и мне объяснит.
— Ну вот так примерно все и было. А потом я принесла дрын домой и стала его отмывать.
