В зале стояла непривычная дружелюбная атмосфера. Пансов подносил бутылку на центр стола, Киж тихо уходил, а трое заговорщиков продолжали переговариваться. Только третий, изрядно хмыкнув, повел себя иначе — он требовал, чтобы его заставили выпить.
Похоже, «Дядя самых честных правил 8» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но больше всего восторгов вызвала «Тысяча и одна ночь» — я привёз из Парижа вольный перевод арабских историй, сделанный Галланом. Однако пришлось его слегка отредактировать, вычеркнув недетские места. А то даже Таня краснела, читая некоторые отрывки.
Из таких кирпичиков и складывались доверительные отношения, возникшие между мной и Павлом. Не сразу, но я стал для мальчика поверенным, знающим его нехитрые тайны, мысли и чувства. Другом, насколько это возможно, и немного заменой фигуры отца."
"Но если я выступал больше наставником, то Ксюшка превратилась для Павла в настоящего боевого товарища.
К началу весны Павел освоил начала деланной магии. Разучил десяток Знаков и Печатей и умел самостоятельно наложить простенькую защиту. Если интерес у него сохранится, он сможет и сам продолжить изучать предмет по книгам. В том случае, если его больше не отпустят в Злобино.
* * *Екатерина выписала сына обратно в столицу только в конце марта. К этому времени ветка эфирной дороги из Злобино в Москву была практически готова, и я решил совместить приятное с полезным.
Прощание в Злобино не обошлось без слёз. Ксюшка шмыгала носом, не желая расставаться с другом. Марья Алексевна тайком утирала глаза платочком.
— Дядя Костя, — шепнул он мне, — я ещё приеду, честное слово. Упрошу императрицу, чтобы она отпустила меня к вам.
— Я буду ждать, мой принц.
Поклонившись, я протянул ему руку и незаметно вложил в ладонь маленькую вещицу. Павел осторожно глянул на подарок — перстень с сапфиром. Тот самый, что мне передал в своё время Орлов от императрицы.
— На него наложены особые Знаки, мой принц.
