Погруженные в дрему вагоны набирают скорость, издавая незнакомые, но знакомые звуки. Мы отправляемся в неизведанные края – Москва куда угодно и дальше. Пить чай из стеклянных стаканов в металлических подстаканниках, следя за пролетающими мимо столпами, домами и лесом – это все то, что мы ожидаем в поезде....
– Горошек? – не удержавшись, повторила Сашка – и опять сквозь непрожеванный пирог, да что ты будешь делать!
– Старший брат – Горох, младший – Горошек, а я, конечно, Седой, – пояснил Петя, разламывая ватрушку. – Мы соседями были, пока мать с отцом московскую квартиру не продали.
– Седой был наш предводитель, – пояснил Фома. – Ну, как – наш? Их. Меня пацаны в компанию не часто брали, в детстве три года разницы – почти пропасть.
– Ну, здрасьте! – возмутился Петя-Седой. – Не брали мы его! А кого на бабкину бархатную скатерть с бомбошками ловили, как в кино про прыгунов на пожаре, когда он с дерева сам слезть не мог?
– Это слива была, – объяснил Фома внимательно слушающей Сашке.
– Во-от, – кивнул довольный Петя. – И тополиный пух тебе доверяли поджигать, и факелы из пакетов ты с нами делал, не помнишь, что ли? Берешь палку, обматываешь ее полиэтиленом, подпаливаешь – и расплавленные капли прям как звезды падают!
Оба зажмурились, явно с удовольствием вспоминая факелы, пух, а может, и сливу тоже.
– «Бойцы вспоминали минувшие дни и битвы, где вместе рубились они», – процитировала Катя и подпихнула Сашку локтем. – Петя всегда заводилой был.
– Главарем, сказал бы я, – хмыкнул Фома.
– Энтузиастом и авантюристом! – поднял палец Петя."
"– А это тоже результат авантюры? – кивнув на коляску, спросила Сашка, поскольку обстановка явно не предполагала церемоний, да и не выглядел энтузиаст и авантюрист жалким калекой, держался вполне бодро.
– Вот нет! Тут я ни сном ни духом, клянусь! – Петя приложил руку к сердцу. – Возвращался из института. Первый курс, вот-вот сессия, в библиотеке сидел до вечера. В переулке подошли какие-то… вообще не помню. Очнулся в больнице. В башке дыра и колокольный звон, ноги не ходят, кругом туман и все белое, включая лица родных и близких. Думали, не выкарабкаюсь.
– Лично я не сомневалась, что ты выкарабкаешься. – Катя погладила мужа по плечу.
– Конечно, они ж меня не бросили, тянули за уши. – Петя посмотрел на Сашку. – Отец с матерью квартиру продали, построили этот домик на дедовой даче. Вбухали вот такую кучу денег в мое лечение. – Он очертил руками гору, подумал и повторил жест: – И еще такая же на реабилитацию нужна.
– И ты сможешь ходить? – уточнила Сашка.
Ей хотелось скривить губы и пустить слезу.
