Если Вы не можете позволить себе адвоката, он будет предоставлен Вам. Вы понимаете права, которые я только что зачитал?
Лу слышал, как говорит Джемисон, но не мог оправиться от реальности происходящего. Его только что арестовали и зачитали его права. Это было так же ясно, как и то, что он знал, все происходящее — огромнейшая ошибка, и в самое ближайшее время это все разрешится, но он по-прежнему был напуган до усрачки.
— Вы понимаете меня? Да или нет, мистер Гарднер? — орал ему Джемисон.
— Д-да, сэр, — запинаясь, наконец, выдавил Лу.
Его подняли на ноги, и он взглянул на остальных четырех офицеров, что находились в доме и рылись сейчас в их вещах. Боже. Они обыскивали их дом. Пока Джемисон осматривал карманы его толстовки и штанов в поисках бог-знает-чего, он не переставал смотреть на него с выражением чистейшего отвращения.
— Я всегда знал, что ты кусок дерьма, Ллевелин. Ты и твой брат. Мне следовало выгнать вас из города много лет назад, но Бейли настаивал на том, что вы хорошие парни.
Теперь, когда он увидит бедного мальца МакГрегора и то, что ты с ним сделал, он сам все поймет.
Лу был в состоянии лишь потрясенно качать головой. Они осматривали тело Мосса, видели следы и отметины зубов.
— Нет. Заместитель Джемисон, сэр, клянусь. Я никого не насиловал. Мосс попросил об этом.
Офицер Джемисон сжал кулак и со всей силы ударил Ллевелина в челюсть так, что тот был уверен, ему только что выбили несколько нижних зубов. Лу снова рухнул на пол, вскрикнув от боли. Его руки были плотно скованны наручниками за спиной.
Он перекатился на бок, сплевывая кровь, что скопилась во рту. Нижняя губа была разбита прямо по центру и кровь текла из раны, стекая по подбородку на пол. Лу взглянул на других офицеров, но они повернулись спинами, будто не видели, как его только что били.
— Никто не станет просить о таком, ты, больной ублюдок. Но продолжай говорить, засранец. Тогда у нас будет больше того, что мы сможем использовать против тебя в суде, — рявкнул Джемисон, поднимая Лу обратно на ноги.
Дерьмо. Лу вывели из дома и его тут же ослепило вспышками камеры, а уши атаковали проклятия, оскорбления и вздохи. О Господи, он прямо сейчас нуждался в своем брате. Происходящее становилось все реальнее с каждой минутой. Он скосил взгляд и заметил, что все вышли из домов, наблюдая за ним, а те, кого здесь не было, непременно узнают о произошедшем из новостного канала городка, потому что его путь позора только что засняли на камеру.
