Оленинскую степную равнину, где раскиданы огромные деревья и рощицы акаций, кипарисов и других засушливых растений, омывает извилистая река. Ее берега усеяны густыми зарослями камыша и кустарников, на которых время от времени взмокают стаи вспугнутых птиц.
Ты ее случайно сегодня утром не прибил? А то домой она так и не вернулась, а здесь у тебя для ее присутствия подозрительно тихо.
– Ничего с твоей Герой не случилось, – ответил я. – Жива и здорова, и даже особо не побита. Шкура, правда, чуть подпалена, и волосы с бровями сгорели начисто, но это не беда – все успеет отрасти, пока она будет проходить у нас армейский курс обучения хорошим манерам, после чего вернется домой, ласковая, как кошечка.
– Да нет уж, Сергей Сергеевич, – ощутимо напрягшись, покачал головой главный олимпиец, – оставь ты ее лучше себе.
– Ты мне еще Ганимеда предложи, Зевсий Кронович, – вернул я мяч на сторону поля противника, – Нет уж, оставь лучше своих женщин себе, а я уж как-нибудь обойдусь.
"Девки и бабы в нашем лагере думают, что я не замечаю, какими глазами они на меня смотрят.
– Так, – сказал Зевсий, чуть привстав со своего иллюзорного кресла, – значит, Артемида тоже у тебя? А я-то думал, куда подевалась эта паршивка? Об Аполлонусе мне весть пришла, а об этой молчок – ни ответа, ни привета.
– А вы разве не знали? – удивился я. – Так сегодня утром они наехали на меня все втроем: Аполлонус, Гера и Артемида.
