В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями....
Его так много во мне… Так много… Боль и удовольствие неразделимы. Горячими волнами захлестывают.
Мы оба мокрые. Звенящие и шипящие от напряжения, словно оголенные высоковольтные провода.
— Пожалуйста… Ромочка… — молю, размазывая влагу по его плечам. — Пожалуйста…
Не мучай долго… Ты же обещал… Я не выдержу… Так много я не выдержу…
Саульский понимает. Подтягивает мои колени выше. Резко и глубоко толкается — на всю длину.
Я вскрикиваю. Он замирает.
— Нет… Нет… Не останавливайся…
— Юля… Мурка моя… Мурочка… Юля… Моя мурочка…
Я задыхаюсь.
— Еще… Ромочка… Еще… Рома…
Разбиваюсь. Немым криком расхожусь. Голос с хрипом прорезается только, когда меня уже разноцветными бликами ослепляет. Оглушающее, одуряющее, взрывное это наслаждение. Из реальности выпадаю…
Его за собой, конечно же, увлекаю.
Саульский надсадно выдыхает и отпускает себя. Поймав мои первые спазмы, сильнее меня раскрывает и, что называется, догоняется — яростными и быстрыми толчками.
Больше я ничего не вижу, не слышу, не чувствую… Дыхание постепенно выравнивается, сердцебиение скидывает обороты. Тело на исходе разрывных ощущений мелко-мелко дрожью вибрирует.
Нужно попросить Рому подняться, сходить в душ и сменить белье…
Но я не могу пошевелиться. Выдохлась.
Он все сам делает. Относит меня в ванную, моет, обратно так же на руках несет.
— Мне так хочется спать… — слабо шепчу я.
— Спи.
И я проваливаюсь.
Распятая его звериной любовью, впервые за долгое время полностью отключаюсь.
Глава 56
Пока жива, с тобой я буду…
Душа и кровь нераздвоимы.
Пока жива, с тобой я буду…
Любовь и смерть всегда вдвоем.
© Александр Кочетков
Юля
Мы переезжаем в тот же день. С тем, что успели собрать.
