В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями....
Не осознаю, но уже киваю. Часто и судорожно.
— Я так соскучилась… Рома… Так… соскучилась… Душу на куски рвет… — молочу, пока он несет меня в спальню. И тут же встрепенувшись, взволнованно бормочу: — Господи… А вдруг вернутся…
— Не вернутся.
Не случайно, значит. Позаботился, чтобы нам никто не мешал. В этом весь Саульский.
Уложив меня поперек кровати, принимается раздеваться.
— Снимай все, — требует тяжелым и сиплым голосом. — Полностью.
Благо одежды на мне немного. Стягиваю сначала трусы, затем, подцепляя трясущимися пальцами сарафан, трамбую тонкую ткань под грудь и торопливо стаскиваю его вместе с лифчиком через голову.
Я голая. Он тоже.
Время вновь застывает, когда мы, тяжело и хрипло дыша, словно одуревшие подростки, жадно рассматриваем друг друга. Я помню и не помню его тело. Это трудно объяснить. Он такой же охренительно большой и мускулистый. Литой. Красивый. Сексуальный. Но сейчас он как будто чужой. Незнакомый. И вместе с тем мой, конечно.
Он — мой.
Смотрю и себя теряю.
Точно знаю, какими именно желаниями горю. Мне его ласкать хочется — руками, губами, языком. Чувствовать его горячую кожу. Ощущать потрясающую тяжесть тела. Ловить на себе терпкий шлейф его запаха.
Хочу… Его вот такого, откровенно возбужденного и зверски голодного. Хочу его глубоко в себя. Чтобы было, как раньше, томительно больно и восхитительно приятно.
Хочу полностью подчиниться так, как он всегда требовал. За его животную страсть любовью заплатить. Так мы сошлись.
Матрас между моими ногами пружинит и прогибается, когда Саульский вжимает в него колено и, упираясь руками, двигается на меня. Замирает, когда наши лица оказываются друг напротив друга.
Глаза в глаза.
На пике эмоций меня душат слезы. Только бы не заплакать… Нельзя. Это все испортит. Взглядом его зову.
Опускайся. Трогай меня. Осторожно… Нет… Так, как умеешь…
Я выдержу…
Боюсь и, как всегда, спешу.
— Быстрее… Так мне будет легче.
Он приближается, а у меня кровь закипает.
Грудью на мою грудь опускается. Я дергаюсь, плыву чувственной горячей судорогой и машинально вцепляюсь пальцами в его крепкие плечи.
Чувствую… Чувствую его массивный раскаленный член между своих гостеприимно расставленных ног. Захлебываясь удовольствием, глаза распахиваю и тут же, вжимая затылок в матрас, закатываю.
